Мама для Совенка. Часть первая

Сейчас там безопасно, но путешествие по подземелью вряд ли можно назвать приятным.

«Веселая» традиция, нервно сглотнула девушка, по-новому оценивая происходящее. И снова этот дурацкий отбор. Победил — изволь на выход, как приличный человек, оказался лузером — добирайся к себе через грязные подвалы. Еще и с антуражем пыточных комнат...

— Это несложно, — Фильярг обнял, завладел правой рукой девушки, — нажмите вот здесь, — он провел ее пальцами по краю стола, и в грудь толкнулась выдвинувшаяся планка.

— Возьмите приборы, — предложил Третий, — когда используете, верните обратно, их заменят на чистые.

Юля нащупала холодный металл то ли вилки, то ли ложки. Все же вилки. Значит, будем пробовать второе. И как теперь этой вилкой себе в темноте глаз не выткнуть? Вот же... местные затейники. Чтоб их поносом пробрало.

— Теперь позвольте помочь.

Четвертый снова завладел ее правой рукой, Третий придвинул тарелку.

— Откройте рот, — скомандовал Фильярг.

Губ девушки коснулось что-то теплое. Она осторожно сняла кусочек, прожевала, проглотила, совершенно не понимая, что съела.

— Мм... что-то очень знакомое, брат, но боюсь ошибиться, — сказал Фильярг, прожевав свой кусочек. — Попробуй.

И рука Юли сменила «хозяина».

— Ты прав, прямо на кончике языка вертится, — согласился Харт, отведав блюдо.

Юля недовольно поджала губы — что за представление устроили братцы? Помощь зала, ага. А самим ответить статус не позволяет? По подвалам в случае провала идти всем придется.

— Вы видите в темноте? — спросила она наугад, больно уж движения братьев были уверенными для «слепых».

— Нечетко, — признался Фильярг, — но видим, да. Ночное зрение — часть тренировок. Начинаем с пары часов, а заканчиваем тремя сутками в полной темноте.

Снова их ритуальные заморочки, поняла Юля, ощутив внутренне, как напрягся Совенок. Ведь ему предстоит такое же «удовольствие».

— И зачем вам это? — спросила она зло, отстраняясь от Фильярга и отбирая ладонь из рук Харта.

— В Огненных пещерах с осушенным резервом даже крошку света не создашь, а выходить как-то надо, — печально проговорил Третий.

Они помолчали. Мужчины вспоминали свой ритуальный опыт — явно невеселый, Юля пыталась представить три дня в полной темноте и одиночестве и заглушить внутренний голос, который требовал схватить Совенка в охапку и забрать от живодеров.