Ветлуга поёт о вечном

А потом жгли мы ваши деревни огнём.

А потом на щеке воспалился мой шрам

И свалила меня непонятная хворь.

Я в беспамятство впал. Жрец не мог исцелить,

И к ведунье в Соколье меня увезли.

А потом я узнал: на Ветлуге меня

На плоту подобрал одинокий монах.

Знать, ведунья сказала, что плохи дела

И велела пустить по воде на плоту…

Долго я у монаха без чувств пролежал.

Приходили ко мне Окалче и Акпай.

Как живые стояли они предо мной;

Говорили, чтоб сердце о них не томил.

Приходили затем и отец мой, и мать.

Даже князь Кельдибек посетил мои сны.

Так монах много дней надо мною провёл.

Он одной лишь молитвой меня исцелил.

В благодарность за то две зимы на него

Я работал и честно ему я служил.

Жил он в маленьком ските на Красной Горе.

А потом он сказал, что я должен уйти

И вернуться сюда, и на храм посмотреть.

Он сказал: «Без огня, не поднялся бы храм

В новом свете своём». И ещё он сказал:

«Не убий и люби. Жизнь от Бога дана.

Умереть не стремись, но и жизнь не держи».

Так расстались мы с ним. Он велел мне пешком

Этот пусть совершить, по дремучим лесам.

Так пришёл я сюда. Так увидел я храм.

Вот, стою перед вами таким, какой есть:

Умереть не стремлюсь, и за жизнь не держусь… –

И Бакмат замолчал. И молчала толпа.

Тут игумен Пафнутий народу сказал:

– Кто прощает другим, Бог простит и тому.

С Божьей помощью многое можно свершить:

И врагов побеждать, и дома воздвигать.

А без Бога – пусты все людские дела.

Божьей волей и храм наш из пепла восстал.

Так простим тех, кто рушил: не знали они

Что творили во зло, и для зла, и со зла!

Видим мы, что сегодня и те, кто грешил –

Среди нас! Мы их с радостью примем, простим.

Здесь марийцев я вижу, татар, вотяков…

Среди русского люда как братья они.

Всех приемлет Господь, кто к нам с миром пришёл!

Мир вам, люди! – И долго у церкви народ

Ликовал, славя Бога в молитвах своих.

6. Милосердие и муки

И потом ещё долго историю ту

Повторяли, дивясь, обсуждали в толпе,

Пересказы пошли: кто не слышал ещё,

Тем по новой рассказ в варианте ином

Излагали, украсив его на свой лад.

А за крепкой стеной монастырской, в рядах

Всё толпился народ: предлагали купцы,

Кто не хитрый, а кто и мудрёный товар:

Заграничный и штучный, и, ох, дорогой!

С внуком бабка Наташа идёт по рядам.

Митька-внук крепко держит её за подол,

Чтобы не потеряться в шумящей толпе.