Ветлуга поёт о вечном

Пеших бил он копьём, и конём их давил.

Рядом с ним бились мы: я – с одной стороны,

А с другой – брат Акпай, как два сильных крыла

Птицы сокола. Соколом был Кельдибек.

На могучих конях мы летели вперёд.

Стрелы роем пчелиным впивались в щиты,

По кольчугам и шлемам звенели, резвясь.

Первым ранен был я арбалетной стрелой,

Что пробила плечо мне, кольчугу прорвав.

Брат Акпай Кельдибека собой заслонил

От копья, что пустил князь Василий Косой.

В бок попало копьё между прочных пластин

Боевого доспеха.

Но остался в седле и с коня не упал.

Взял Василий Косой тут другое копьё.

На него в этот миг Кельдибек налетел

И ударил он русского князя копьём.

Тот щитом защитился, но сильный удар

Расколол его щит. Тут и смерть бы пришла

Князю русскому, только другой его брат,

Дмитрий Красный, пустил в Кельдибека стрелу

И попал под доспех, в ногу, возле седла.

На секунду замешкался князь Кельдибек.

Но Василий Косой тут ударил его

Изо всей силы в грудь своим острым копьём.

Не пробил он доспех, но сломалось копьё

И под горло вошло древко острым концом.

Так погиб Кельдибек. Не упал он с коня,

Опрокинулся лишь на его сильный круп.

Тут погиб бы и я, но успели как раз

Подойти, чтоб отбить нас у русских князей,

Сыновья Кельдибека, Мекеш и Тугай.

Мы прорвали кольцо и в леса отошли.

Брат мой жив был ещё. На руках у меня

Молча он умирал. Но пред смертью Акпай

Немоту многолетнюю всё же прервал.

Только слово одно он сказал: «Окалче»…

И безумие сердце объяло моё:

Никого у меня не осталось тогда.

Умереть мне хотелось, погибнуть в бою.

Сыновья Кельдибека и жрец Янгоза

Против русских народ поднимали кругом,

Чтоб марийцы за князя могли отомстить.

Поветлужье подняли они на войну,

Призывая вершить справедливую месть:

Жечь деревни и сёла… Но ваш монастырь

Перед нами стоял, как бельмо на глазу.

Призывали жрецы разорить монастырь,

Сжечь дотла, чтобы рухнула вера в огне.

Чтобы не было русских в Ветлужских лесах…

Помню я, что когда жгли мы этот ваш храм,

Нам попался монах. Он не стал убегать;

Он тушил и пытался достать из огня

Металлический крест, что лежал в головнях.

Я монаха хотел оттащить от огня,

Но успел он схватить раскалённый тот крест

И к щеке моей огненный крест приложил.

Руки сами от боли разжались мои,

А монах убежал, но не выпустил крест.

Вот с тех пор я ношу этот шрам на щеке.