Врата Рассвета

Всего делов – сделай каменную физиономию да проскользни в город, оставив загадочную чародейку злодейке-судьбе, а родственникам Ольва и прочих – тревожное и безвестное горе. И кем он себя будет считать? Но открывать рот – нельзя. После таких известий его скрутят и посадят под замок, отправив меченосцев обшаривать леса в поисках места ночного побоища. Новости обязательно дойдут до шаккура… А потом за его жизнь и свободу не даст и гроша даже самый рисковый авантюрист.

Он обязательно что-нибудь придумает. Подкинет нужным людям письмо… Или что-нибудь в таком роде.

Но сейчас нужно прикинуться обычным деревенским олухом.

– Боюсь, мне не сносить головы, если пройдет слух, что я без досмотра пропустил твой караван, Саяхо, – непреклонно продолжил чиновник, старательно игнорируя сошедшиеся к переносице брови антийца. Если Рино хоть что-то понимает в происходящем, обладатель вышитой золотом ливреи получил очень серьезную мзду, чтобы караван проскользнул в город, миновав разные ненужные формальности вроде досмотра на предмет контрабанды.

Неудивительно, что купец не слишком счастлив такому повороту.

– Я не понимаю тебя, о высокородный Леорн, – проскрипел в ответ антиец, буравя чиновника не слишком любезным взглядом. – Не ожидаешь же ты, что пропавшие меченосцы лежат плененными и связанными в наших фургонах? Народ деспота – друзья твоему городу. Мы…

– Эй, парень. Чего ты тут уши греешь? – Не слишком любезно поинтересовался командир стражников. Высоченные воины в кольчугах выстроились неподалеку, без особого интереса наблюдая за перепалкой.

– Да я просто проезжаю… – Промямлил юноша, постаравшись изобразить на физиономии смущенную растерянность.

– Ну и проезжай, – раздраженно бросил воин, потеряв к путнику всякий интерес. И чиновник, и владелец каравана его проигнорировали – их куда больше беспокоит, должен ли быть досмотрен караван. Вот и ладушки.

– Эй, юноша! – Старческий голос раздался как раз в тот момент, когда он готов был тронуть пятками лошадиные бока. Ну что еще?

Из глубин золоченой кареты его разглядывает пожилой антиец.

Усыпанный драгоценными каменьями наряд не оставил сомнений, кто на самом деле является владельцем роскошного экипажа. На холеном лице, украшенном обычной для антийцев короткой седой бородкой, застыла пренебрежительная самоуверенность человека, привыкшего к немедленному повиновению. Мир словно рухнул в развернувшуюся под ногами пропасть.

Холеный старик, раскинувшийся на подушках в глубине кареты, ему знаком.