Письмо офицера

Рад, что мне это удалось.

– Из Виктора Андреевича действительно вышел незаменимый человек, не только внимательный следователь, но и надежный соратник, – добавил Илья Алексеевич.

– Помню, как я в детстве намеревался однажды стать адмиралом, – засмеялся Павел Никитич. – Но уже в более осознанном возрасте это желание исчезло. Пронести вот так свое стремление через всю жизнь и добиться желаемого – это дорогого стоит. Ваш отец, должно быть, очень гордится.

– Он умер, Ваше высокородие. Сердце не выдержало частых разъездов.

– Прошу прощения.

– Так ваш отец был послом? – неожиданно спросила Лидия. Взгляд Виктора чуть смягчился.

– Нет, он был историком, переводчиком и журналистом. Побывал в самых дальних уголках империи, насколько я помню, даже успел написать несколько книг о быте и традициях северных и южных народов. А умер от обыкновенного приступа. Мама угасла следом за ним.

Последние слова он сказал так тихо, что их с трудом можно было расслышать. Оттого в повисшей тишине горестный вздох хозяина дома прозвучал особенно громко.

– Моя покойная супруга… Она тоже ушла внезапно. Это всегда нелегко, и со временем легче практически не становится.

Элен почувствовала на себе мужской взгляд и отвернулась, пряча глаза. О матери у нее остались лишь несколько воспоминаний, которые она лелеяла всем сердцем.

– Мои соболезнования, Ваше высокородие, – донесся до нее печальный голос Виктора.

– Не стоит, Виктор Андреевич, это было давно. Однако в свою очередь прошу простить меня.

До конца ужина Элен больше в разговоре не участвовала, крепко погрузившись в воспоминания. Отец любил повторять, как сильно она похожа на мать, но в ее памяти остался лишь ее смутный образ и отдельные фрагменты, больше похожие на вспышки и ощущения. Улыбка матери, когда она расчесывала ее волосы перед сном. Ласковый голос, которым говорила с ней. Данные вскользь советы – в частности о том, что ей стоит больше отдыхать, чтобы не быть такой бледной и уставшей.

Каждое из этих воспоминаний было ей особенно дорого, но, по крайней мере, в одном отец был прав, легче не становилось.

Лидия, казалось, думала о том же, рассеянно выводя пальцем узоры на скатерти.

Едва унесли последнее блюдо, и Павел Никитич предложил всем перейти обратно в гостиную, Лидия отпросилась в библиотеку. Отпустив ее, Элен сама села за рояль, стараясь не встречаться с гостями глазами.