Апостолы Антимира

Зачем бы он подсовывал мне книгу, в которой намекалось, как его обезвредить? Я закрыл книжку и отбросил её в сторону, сосредоточившись на чародее.

Дар передавался в его роду из поколения в поколение почти две тысячи лет, проявляясь у кого-то в большей степени, у кого-то в меньшей. Свой он перенял от матери, и в нём магические способности достигли своего предела. Но Владислав абсолютно никак их не использовал. Я считал это верхом расточительства. Ведь он мог помогать людям, но предпочитал быть, как все, и ни во что не вмешиваться.

Я углубился в прошлое, исследуя его генетическую память. Мне хотелось узнать, что явилось источником этого дара. Столетия проносились передо мной. Обрывки чужих лиц и жизней, как быстро сменяющиеся кадры фильма мелькали перед глазами, пока я не достиг истока. Я увидел в своём воображении пещеру и древнего воина, застывшего с факелом у её входа, который обрамляла узкая арка метра три в высоту. Незнакомец шагнул вперёд, освещая первые несколько метров пещеры. Зловещие нагромождения сталактитов грозили вот-вот обрушиться на голову. Они были абсолютно чёрными и поглощали практически весь свет, падавший на них. Из глубины пещеры веяло затхлым воздухом, будто из могильника. И будь я на месте того воина, то решил бы, что передо мною вход в подземный мир Аида. Ни тени страха я не увидел на лице человека, поразительно похожего на Владислава. Он двинулся вперёд. Языки пламени отбрасывали зловещие тени на стены узкой пещеры. Она постепенно расширялась, а сталактиты бледнели. Спустя двести-триста метров они стали белыми, как снег, и горячими. Воин отдёрнул руку, коснувшись одного из них, и я сам через него будто почувствовал еле уловимый разряд тока при прикосновении. Коридор разветвлялся. Правая ветка, по-видимому, вела в тупик, потому как воин, выставив вперёд ладонь, не ощутил ни малейшего дуновения потока воздуха. Левая спустя несколько метров была завалена грудой камней. Оставался лишь центральный путь. Воин не раздумывая, шагнул вперёд. Он прошёл, наверное, несколько километров, прежде чем факел начал странно дымить, источая в и так затхлый воздух чёрную гарь. Это означало, что всё масло, которым была пропитана ткань, израсходовано, и пламя вскоре погаснет. Но в нём больше и не было необходимости. Вскоре сквозь стены стал проникать таинственный изумрудный свет, отражающийся от белых сталактитов. Он просачивался отовсюду, и определить его источник было невозможно.