Сбой реальности

Монитор превратился в черное пятно. Из ноздрей хакера стекали алые струйки, а разъемы с нейро-шунтами курились белесым дымком. Несколько секунд голова балансировала на тощей шее, затем грохнулась об металлическую столешницу.

Отвернувшись, Макс продолжил путь.

Как оказалось, на втором этаже имелось всего две комнаты. Та, в которую Чейна привел Хлыст, была обставлена довольно скудно: обшарпанный диван, кресло и журнальный столик. Кроме того, в стене имелся встроенный холодильник. Единственное окно находилось сбоку, и было закрыто плотными занавесями.

Наемник уселся на диван, стараясь не думать, сколько какое количество любовных актов видел этот предмет меблировки. Макс первым делом направился к холодильнику. Вернувшись с бутылкой, уселся в кресло.

Чейн принял стакан и пригубил виски, хотя бутылка была распечатана загодя. Он мог пить и есть что угодно – имплантанты, встроенные в его систему пищеварения, могли обезвредить любой яд, включая транквилизаторы и большинство токсичных наркотиков.

– Итак, мистер… Как Вас Там, – Хлыст усмехнулся. Он говорил на английском с легким французским акцентом. – Я слушаю.

– Все очень просто. – Наемник вернул стакан на столик. – Возникла нужда в ваших способностях. Я пришел, чтобы вас нанять.

– Настолько просто? Нужда конкретно во мне?.. – Хакер усмехнулся.

– Представьте себе. Нам порекомендовали вас как квалифицированного специалиста, который знает цену обязательствам.

– Хотелось бы узнать, кто такое наплел, – буркнул Макс. – И, кстати, чей у вас Призрак?

– Это мой близкий друг и советник, – ответил Чейн. – Пусть вас не беспокоит его личность. Это же касается тех, кто сообщил мне о вашей персоне. Все это несущественно.

Колл не подавал признаков жизни – прислушивался, ловил каждое слово.

– Допустим, – кивнул Хлыст. – Расскажите, что можете.

– Я действую по поручению некой корпорации, – сказал наемник.

Хакер помолчал, задумчиво отхлебнул из стакана.

– Меня интересуют две вещи, – сказал он наконец. – Во-первых, что конкретно мне нужно сделать. Во-вторых, конечно, цена.

– Пятнадцать тысяч.

– Гонконгских? – Макс усмехнулся.

– Американских, и торг невозможен.