Сбой реальности

На мониторе мелькали цифры и невразумительные картины – тщетная попытка визуально отобразить киберпространство. Основная работа разворачивалась внутри головы человека – глаза прикрыты зеркальными очками, из прокушенной губы стекает струйка крови.

Напряжение было нешуточным. Из толпы то и дело раздавались поощрительные возгласы. Некоторые нервно сжимали пачки купюр в потных ладонях. Чейн усмехнулся. Конечно, это был хакерский тотализатор – легенда Хаос-Сити. На сделанных ставках ковбой зарабатывал, как правило, на порядок больше того, что удавалось стащить из Сети.

Стоял жуткий разноголосый гул. Смесь китайского, японского и английского колыхалась в воздухе дисперсным облаком. Чип-переводчик Чейна не выдерживал такой нагрузки, выхватывая из общей массы лишь отдельные фразы.

Наемник тронул за плечо ближайшего зеваку.

– Эй, что здесь происходит?

– Он потрошит Женевский Коммерческий Банк! – крикнул парень на китайском. – Вышел на последний рубеж!.

Чейн кивнул и отошел. Никто не обращал на него внимания. Все взгляды были прикованы с неподвижной фигуре, сидящей за столом. Почему-то наемник сразу решил, что пришел именно за ним.

– Слышал?

– Ага, – отозвался Колл. – Еще вчера они заявили про этот взлом. Честно говоря, я так и не верил, что он решится… Женевский Коммерческий – это не фунт изюма!

– Охотно верю, – буркнул Чейн.

– Держи меня в курсе. Эх, сюда бы камеру…

Наемник нашел свободное место возле стены, откуда прекрасно просматривалось все помещение.

Наконец что-то случилось. Монитор окрасился в алые тона, из толпы грянули раздосадованные голоса. Чейн не видел лица, но спина и плечи хакера заметно напряглись. Руки, спокойно лежавшие на столе, теперь скребли по металлической поверхности.

– Похоже, – прокомментировал Чейн, – этот твой Хлыст – полный придурок. Швейцарцы взяли его за задницу. Если его увезут отсюда в реанимацию, ему еще повезет.

Картинки на мониторе быстро мелькали. Чтобы выжить, ковбою предстояло проверить, насколько он быстр в действительности. Защитные вирусы уже взяли его на крючок. Попытаться покинуть Сеть было равносильно самоубийству – оставалось сражаться.