Дом над обрывом

Их-то всего три десятка штук за всю историю и было.

Я так – маляр. По-украински очень точно и правильно художник называется – маляр. И не больше. Однако старший лейтенант тебя ни о чем не спрашивал?

* * *

Я едва поспевал за ходом мыслей моего нового знакомого.

– Какой старший лейтенант?

– А вчера тут ходил по этажам, рассказывал, что на третьем этаже девушку нашли зарезанной. Не успели люди поселиться, а уже труп. В жестокое время, однако, живем. Войны нет, а трупы есть.

– Война идет всегда, только меняются линии фронта.

– Потому я его и не включаю. Да его и нет у меня. А был. Лучше водку пить.

Девушку жалко, ведь ее растили. Только до пяти лет вытянуть, когда человек и начинается, сколько усилий потратить нужно. А тут ножичком р-р-р-а-з, и весь труд насмарку. А может быть, она бы родила гения, и он создал нечто такое, чего никто не создавал.

* * *

Я сел на стул, который стоял посреди комнаты и задумался. Таня придет только вечером, мне велено было все расставить по своим местам и, по возможности, убрать квартиру.

* * *

Тарас устроился надолго, а выгнать его, согласно нового своего устава, я не могу. Следовательно, надо с ним разговаривать и ждать, когда у него сработает его врожденная деликатность.

Пока не срабатывала. Разговорной практики, видно, у него не было, а от потребности поговорить грудь распирало. Тарас с трудом подыскивал слова, некоторые по ходу заменял, подчеркивая их замену росчерком в пространстве указательного пальца.

* * *

– Старший лейтенант совсем молоденький, только юрфак закончил, он меня два часа мучил, а что я мог ему рассказать? Девушку зарезал ведь не я.

Хорошо говорит Тарас. Мне нравится. Начинает с одного – заканчивает другим. Все время надо быть настороже.

– Он и вас замучает. Дотошный.

– А о чем спрашивал?

– Да обо всем, вплоть до того, болел ли я в детстве Боткиным.

– Ну, это ты уже загибаешь.

– Я его спросил, зачем он в милицию пошел.

Вот он в кино и играет, мальчишка еще, а его выбросили в настоящую жизнь, где настоящая кровь. Вот и девушка зарезанная. Он сказал, что это первая у него жертва. А еще я пообещал свести его в наш зимний сад.

– Зимний сад?

* * *

Тарас с укоризной посмотрел на меня.

– В нашем доме живет архитектор Марк Сергеевич Балах.