В шатре бедуина

Первая играла на музыкальном инструменте, вторая расчесывала длинные черные волосы третьей. Еще одна женщина собирала цветы.

– Это сад удовольствий, – пробормотал низкий голос позади нее.

Кэсси прокашлялась.

– Да? – Она старалась не замечать жар его тела и то, как от него словно бы воспламенялась вся ее кожа.

– В подобных странах сад – настоящий рай, место, где льется чистая вода, пахнет цветами и красота радует взор.

Кэсси знала – он специально отвлекает ее от того факта, что ему все еще не удалось разомкнуть цепь вокруг ее талии, но все равно поддалась успокаивающему звуку его голоса.

Полчаса доброты и утешения – и ужас остался позади. Напряжение сошло на нет, оставив вместо себя тревогу. Теперь она чутко реагировала на другие вещи. Например, на его присутствие, на отклик ее собственного тела. Может, дело в пережитом стрессе, но Кэсси дрожала от одного прикосновения его больших рук к ее талии.

– А кто эти женщины на картине? – спросила она, пытаясь собраться с мыслями. Ее слишком беспокоило то, что старинный замок на цепи никак не поддавался и не желал размыкаться.

– Теперь не двигайтесь. Замок очень тугой.

Кэсси затаила дыхание, когда он запустил пальцы под цепочку, стараясь разъединить звенья.

– Женщины олицетворяют радость всех семи чувств. Успокаивающая музыка, запах цветов, вкус сладкого нектара, удовольствие от прикосновения и зрительная красота.

– Это так захватывает. Я думала, это просто красивый дизайн.

– Это нечто большее. Такое оформление можно понимать на нескольких уровнях.

Она чувствовала мягкое прикосновение его волос на своем голом теле, когда он склонился над старым замком.

– В самом деле? И какое у него еще может быть значение?

Раздался легкий скрип, затем – едва слышный щелчок. Через минуту Амир выпрямился, держа в руке один конец стальной цепи и древний замок. Мужчина улыбнулся, отчего лицо этого самодержавного владыки пустыни преобразилось, помолодело и стало безумно красивым. Отвратительная цепь теперь больше не сдерживала ее.

Конец.

– Картина также является метафорическим выражением удовольствий, которые можно найти в объятиях возлюбленной, – у Кэсси даже сердце замерло, – ощущение ее мягкой кожи, звук ее вздохов, женский аромат, ее красота и вкус.

Его взгляд упал на ее губы, и кровь в жилах Кэсси закипела.

Мгновение спустя он отошел, сосредоточившись на цепи в своих руках.

Кэсси глубоко вздохнула, говоря себе, что она безумно рада. Ее взор упал на цепь, и она обхватила себя.