Пятнистый Олень

Пятнистый Олень

Екатерина Ситнова

Внутри каждой девочки живёт женщина. Хрупкая, нежная, волшебная. Разная. Кто-то видит ее сразу, а кому-то, как деревенской девушке Кате, сначала пришлось снять розовые очки и лично узнать, что есть любовь, а что предательство, каким бывает головокружительный взлет и громкий "бах". Принять и полюбить себя такой, какая есть, не смотря на белые пятна, найти секретные дневники Пятнистого Оленя и написать свой, чтобы тысячи женщин вновь обрели себя настоящих. Содержит нецензурную брань.

Екатерина Ситнова

Пятнистый Олень

От автора

Мне было семнадцать, когда бабушки не стало. Она превратилась в белое пушистое облако с добрыми воспоминаниями. И так получилось, что незадолго до этого, она подарила мне серебряный медальон с изображением Оленя.

Почему именно с ним, я не знаю, но в наших нечастых разговорах она упоминала, что он особенный и по женской линии передается из поколения в поколение. А поскольку было у нее, как в сказке, три сына, то выбор был очевиден.

Наверное, она знала, что мне предстоит выполнить важное дело.

Как сейчас помню, я забегала в деревянную избу и встречалась взглядом с благородным Оленем на медальоне. Он висел на крашеной стене, аккурат напротив двери. Рядом с ним красовалась фоторамка. И доподлинно не известно, кто кого дополнял: рамка Оленя или наоборот. Впрочем, это не мешало мне стоять с широко открытыми глазами и тихонечко любоваться.

Так в моей жизни появилась любовь к этому загадочному, проникновенному животному.

Меня тянуло к нему, как магнитом, а много позднее даже вскрылось, что место рождения в моем паспорте – город, где главный его символ именно Олень, но этот факт благополучно скрыли…

В день, когда я нашла дневники Пятнистого Оленя, на улице стояла золотая осень. Примерно такая, как у тебя в голове: теплая, игривая, яркая.

В доме бабушки я разбирала завалы в крохотной комнате под самой крышей (по-простому мезонин).

Десятки коробок, ящиков, вековая серо-золотая пыль, вышитые занавески на окне с видом на лес, шкатулочки, тканые половики и кривенькие стопки открыток и газет.

Среди этих сокровищ я наткнулась на плетеную зыбку, в которой мирно дремала винтажная коробка с коричневым атласным бантом и нарисованным от руки Оленем.

Сколько часов провела наверху, не знаю, но очнулась я, когда мне стали стучать в стену и звать ужинать. Я настолько погрузилась в дневники бабушки, что потеряла грань, где реальность, а где выдумка.