Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

Они уже не бросались на приступ с недавним ожесточением, да и бомбардировки стали намного слабее.

Главнокомандующий ордами варваров Мустафа не выезжал каждое утро после молитвы, как раньше, осматривать штурмовые колонны и не показывался среди артиллеристов, чтобы подбодрить их своим присутствием.

Над огромным лагерем не разносились больше дикие крики, обычно кончавшиеся бешеным улюлюканьем, означавшим «смерть и истребление врагам Полумесяца». Даже боевые трубы притихли, и не слышно было барабанной дроби кавалерии.

Казалось, кто-то отдал несметному войску приказ соблюдать полную тишину.

Христианские командиры тщетно пытались объяснить эту загадку. Это не было время Рамадана, мусульманского праздника, во время которого почитатели пророка прерывают даже военные действия, чтобы предаться молитве и посту.

Не могло быть и такого, чтобы великий визирь отдал приказ соблюдать тишину ради скорейшего выздоровления Дамасского Льва, который, в конце концов, был всего лишь сыном паши.

Капитан Темпеста и его лейтенант ждали объяснения этого из ряда вон выходящего факта от Эль-Кадура, который один мог что-то сказать, но араб после того ночного разговора в Фамагусте не появлялся.

Неожиданное бездействие неприятеля не прибавляло мужества осажденным: запасы еды в городе таяли и голод все сильнее заявлял о себе. Особенно страдали те жители, чей рацион и так много недель состоял из оливкового масла и вываренной кожи.

Прошло немало дней, когда противники обменивались всего лишь редкими выстрелами из кулеврин.

– Это ты, Эль-Кадур? – спросил Капитан Темпеста, на всякий случай опустив аркебузу, которую уже приладил к парапету, запалив фитиль.

– Да, господин, – отозвался араб. – Не стреляйте.

Он уцепился за зубец стены, легко вылез на парапет и спрыгнул прямо под ноги Капитану Темпесте.

– Вы, наверное, беспокоились, почему меня так долго нет, хозяин? – спросил араб.

– Я уж думал, тебя разоблачили и убили, – ответил Капитан Темпеста.

– Будьте уверены, господин, они во мне не сомневаются, – сказал араб. – Хотя… в тот день, когда вы вышли на поединок с Дамасским Львом, они видели, как я заряжаю пистолеты, чтобы убить его, на тот случай, если вы его раните.

– Как он? Поправляется?

– Должно быть, у Мулея-эль-Каделя толстая шкура, господин.