Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

– Смерть гяуру! – кричали сотни голосов.

Восемь или десять всадников с саблями наголо во весь опор скакали с турецкой стороны, чтобы наброситься на Капитана Темпесту и отомстить за поражение Дамасского Льва.

С эскарпов Фамагусты раздались возмущенные крики христиан:

– Скоты! Предатели!

Мулей-эль-Кадель из последних сил поднялся на ноги, он был бледен, глаза сверкали гневом.

– Презренные ничтожества! – громко крикнул он, повернувшись к соотечественникам. – Что вы делаете? Остановитесь, или я завтра же прикажу вас всех посадить на кол как недостойных принадлежать к честным и доблестным воинам!

Смущенные и напуганные всадники остановились.

Остальные поспешили ретироваться и бешеным аллюром поскакали к турецкому лагерю под хохот и свист своих же товарищей, которые явно не одобрили эту неожиданную выходку.

– Вы заслужили этот урок, – сказал Дамасский Лев, которого поддерживал оруженосец.

Турецкая артиллерия не ответила на залпы кулеврин христиан.

Капитан Темпеста, все еще со шпагой в руке, готовый дорого отдать свою жизнь, сделал Мулей-эль-Каделю прощальный знак левой рукой, вскочил на коня и поскакал к Фамагусте. Христиане приветствовали его шквалом рукоплесканий.

Тем временем поляк, который был всего лишь ранен, медленно поднял голову и следил глазами за удаляющейся всадницей.

– Надеюсь, мы еще увидимся, девочка, – пробормотал он.

Это движение не укрылось от Мулея-эль-Каделя.

– А ведь он не умер, – сказал он оруженосцу. – Значит, живуч Польский Медведь?

– Прикончить его? – спросил оруженосец.

– Подведи меня к нему.

Опираясь на солдата и зажав рукой рану, из которой ручьем текла кровь, он подошел к капитану.

– Хотите меня прикончить? – прохрипел Лащинский. – Теперь я ваш единоверец… потому что я отрекся от креста. Вы убьете мусульманина.

– Я прикажу, чтобы вас лечили, – ответил Дамасский Лев.

– Этого я и хотел, – прошептал про себя искатель приключений. – Ну, Капитан Темпеста, ты мне за все заплатишь!

4

Жестокость Мустафы

После рыцарского поединка слава Капитана Темпесты выросла, и теперь его стали считать лучшей шпагой Фамагусты. Орды турок продолжали осаду несчастного города, но, против ожиданий осажденных христиан, с гораздо меньшей интенсивностью.

Казалось, после поражения Дамасского Льва осаждавшие подрастеряли свой пыл.