Черный Корсар. Королева Карибов. Иоланда, дочь Черного Корсара

– Это что за фрукт?

– Это перец, да еще самый злой. Во время похода я набил им полные карманы.

– Он хорош к мясу, да и то слишком горек.

– А от индейцев он в самый раз.

– Каким же это образом?

– Мы подкинем его в огонь.

– Думаешь, они испугаются его треска?

– Нет, но говорят, он так разъедает глаза, что любой, кому вздумается прыгнуть через костер, несколько часов будет как в потемках.

– Тысяча акул! Да ты перехитришь самого дьявола!

– Говорят, что карибы так обороняются от врагов. Посмотрим, подействует ли это средство, если аравакам вздумается на нас напасть.

26

Засада араваков

Наскоро закусив сухарями и остатками черепахи, флибустьеры прочесали кусты по соседству и, убедившись, что в них не засели индейцы, стали готовиться к ночлегу. Они постучали по траве палками, чтобы прогнать змей, и разожгли костры, бросив в них побольше перца – отличного средства не только от комаров, но и от врагов и диких зверей.

Не надеясь, что им дадут спокойно поспать, они решили выставить в дозор двух моряков и африканца, их должны были сменить Корсар и каталонец.

Последние, перезарядив для большей надежности аркебузы, поспешили улечься спать, а Кармо и его товарищи расположились вокруг, за кострами, с оружием на коленях.

Огромный лес снова умолк, но его тишина казалась обманчивой. Люди, стоявшие на страже, по опыту знали, что индейцы, опасаясь огнестрельного оружия, предпочитают нападать ночью.

Кармо был бы рад услышать урчание ягуаров или рев пум. Присутствие этих хищников, по крайней мере, говорило бы об отсутствии краснокожих.

Не сводя глаз с окрестных кустов и время от времени подкидывая в огонь пригоршни перца, они провели так часа два, как вдруг африканец, обладавший острейшим слухом, услышал, как кто-то тихонько раздвигает ветки.

– Слышишь, белый кум?.. – прошептал он, наклоняясь к Кармо, раскуривавшему с завидным спокойствием окурок сигары, обнаруженный им в одном из своих карманов.

– Хоть убей, ничего не слышу, дорогой кум, – пошутил флибустьер. – С вечера умолкли и лягушки, которые лают не хуже собак, и жабы, бубнящие, словно из бочки.

– Твой кум слышал, как кто-то раздвигал ветки.

– Значит, белый кум глух как тетерев.

– Тихо!.. Слышишь?.. Хрустнула ветка.

– Ничего не слышу, но раз ты говоришь, значит кто-то сюда лезет.

– Верно, кум.