Сумеречье. Легенда Сумеречного моря

Сумеречье. Легенда Сумеречного моря

Ирина Александровна Матлак

Происхождение – ничто, пока ты следуешь тому, во что веришь. Теперь я это понимаю. Грядет великая ночь, когда кристалл душ может быть воссоздан. Желающих его собрать не меньше тех, кто хочет навсегда его уничтожить. У каждого свой путь и свои мотивы, а в борьбу вступают такие силы, идти против которых прежде показалось бы невозможным. Но я не отступлюсь и буду бороться до последнего – за свое счастье и за счастье тех, кто мне дорог.Сумерки сгущаются, но я верю: когда ночь пройдет, для всех нас наступит долгожданный алый рассвет…Финальная книга цикла.

Ирина Матлак

Сумеречье. Легенда Сумеречного моря

Глава 1

Есть вещи, которых не изменить. Мы не выбираем мать и отца, не выбираем место, где родиться, не решаем, какой магии течь в нашей крови и течь ли вообще. Но есть то, на что можно повлиять – это наш собственный путь, который прокладываем в жизни. Он может быть легким или тяжелым, прямым или извилистым, понятным или непостижимым.

Некоторые думают, что нашими жизнями управляют высшие силы – поднебесные или глубинные. Наверное, так думать проще. Но на самом деле все зависит только от нас самих, и теперь я отчетливо это понимала.

Я не хотела, чтобы моим отцом был могущественный и опасный некромант, заключивший сделку с самим Лайаром. Не хотела, чтобы моя мать – ундина из особого рода, отказывалась от меня, когда мне не исполнилось и месяца.

Но я сделала свой выбор. И сейчас, стоя в гостиной дома, принадлежащего адмиралу королевского флота, знала, что не отступлюсь. Ни за что не отступлюсь от своего решения! Пусть выбранный путь будет и тяжелым, и извилистым, и потребует от меня невозможного, но он – мой. Такой, каким я хочу его видеть. Такой, в котором я не потеряю саму себя и тот свет, что во мне еще остался.

По гостиной пробежался легкий ветерок, заколыхавший многочисленные подвески на хрустальной люстре, а в следующее мгновение прозвучал знакомый голос, в котором звучало неприкрытое изумление:

– Фрида?!

Дворецкий – он же привязанная к дому потерянная душа, произнес мое имя и с вопросом, и с утверждением, и с радостью, и с неверием.

– Здравствуй, Овар, – улыбнувшись, приветствовала я.