Буду Шахерезадой

Эля обняла мужа и заплакала еще сильнее. Потом она прижалась к нему крепко-крепко и начала гладить по щекам, целовать и заглядывать в глаза.

– Прости меня, Леша, я так люблю тебя! Прости, что была такой жестокой и холодной. Я только сейчас поняла, как ты ценен для меня и как я тебя действительно люблю. Ты живой. Ты настоящий. Ты мой.

Леша взял ее лицо в свои ладони.

– Эля, принцесса моя любимая, я тебя тоже люблю. Прости, что я вот такой, совсем не из твоей мечты. Простой и обычный. А теперь еще и в гипсе.

Эля ласково провела пальцами по его небритой щеке.

– Дурачок ты. Кости заживут. А мечты остались в детстве.

– Ну да, конечно, – скривился Леша.

Эля вопросительно посмотрела на мужа. Тот вздохнул.

– Я видел твои дневники.

– Эээээ, что? – Эля нахмурилась.

– Я их читал.

– Ты их читал? – она была возмущена до глубины души. – Но зачем?

– Господи, да я думал, у тебя рак или что-то такое! Ты же совсем перестала на себя походить! Молчала все время, слова из тебя не вытянешь, похудела вон… На тебе лица вечно не было.

– И что ты там прочитал?

Леша вздохнул, закрыл глаза.

– Прочитал, что я совершенно не твой типаж и ты вышла за меня замуж только потому, что я хороший человек, – он сложил руки на груди, – после этих слов я понял, что ты меня никогда не любила. Это х*евые новости, знаешь ли.

Эльвира встала и подошла к окну.

– Да, я согласна, что это странный мотив для замужества. И я долгое время просто не ценила того, что у нас есть. Я жила в каких-то фантазиях и не замечала реальной жизни, потому что она мне казалась неинтересной и пресной. Понимаешь? Мне всегда казалось, что счастье где-то там далеко, но только не у меня.

Эльвира обернулась и посмотрела на мужа, а потом продолжила:

– И я действительно влюбилась в нашего соседа, хоть и совсем не знала его, я даже не знаю, как его зовут.

– Шизофреничка ты моя, иди сюда уже, – отозвался Леша.

– Я дораскажу, ладно?

– Ладно.

– Сегодня утром я видела, как он привез в дом беременную жену. Ну, или не жену, я не знаю, кто это. Беременная красивая женщина. Они там смотрели на дом, а я смотрела на них, и у меня была какая-то тупая боль в душе.