Буду Шахерезадой

Леша остался в коридоре и продолжал говорить:

– Мы с тобой всегда все обсуждали, у нас же не было никогда никаких секретов. Господи, да что за сюр творится? Эля! Не закрывайся от меня!

Он стучал в дверь. Эля не открывала. Она стояла в ванне, облокотившись на раковину и смотрела большими и печальными глазами на свое отражение. Она испытывала к мужу одно единственное чувство. Жалость. А к себе – злость. А к миру в целом – какое-то негодование и непонимание.

Семейная жизнь для обоих стала в тягость. Леша все чаще оставался с ночевой в городе, Эля все чаще спала одна.

Тем временем сосед достроил дом и привез туда свою беременную жену. Он и знать не знал, что своим торсом разрушил счастье отдельно взятой семьи.

Эля тихонько умирала, глядя из окна, как он помогал своей пузатой жене выйти из машины, как прыгал вокруг нее. Как показывал ей дом, как она радовалась и хлопала в ладоши.

Это должна была быть она, Эля. Это для нее (в Элиных мечтах, конечно) он построил дом, и это она должна была сейчас все смотреть и радоваться.

Лешка не приезжал уже неделю.

Элин телефон зазвонил. Звонила свекровь.

– Алло.

– Эля, ты дома? – голос свекрови был очень взволнован.

– Да.

– Приезжай скорей, с Лешей несчастье. В дтп попал, машина его сбила.

– Как сбила?

– Да не знаю ничего. Приезжай скорей.

Слезы мгновенно брызнули из глаз Эли, руки затряслись, к горлу подступил комок.

Эльвира собрала детей, отвезла их к маме, а сама поехала в больницу. Она тихонько открыла дверь в палату и заглянула туда, боясь увидеть самое страшное.

Леша лежал на кровати с перевязанными ногами. Она подошла ближе, тихо дотронулась до его руки.

Он открыл глаза и посмотрел на жену.

– Ты пришла, – на вдохе сказал Леша и улыбнулся. Видок у него был, конечно, совершенно помятый.

Эля молча заплакала и закрыла рукой рот, слезы тихо бежали по щекам. Она села на край его кровати и просто смотрела. Смотрела и плакала.

– Ну хватит уже рыдать, Эля, – сказал муж, – я же не умер. На мне все быстро заживет.

– А как ты вообще умудрился под машину попасть то?

Леша вдруг помрачнел. Отвернулся.

– Пьяный был. Шел вдоль дороги. Упал неудачно, – он вздохнул, – сдохнуть хотелось мне, Эля. Так паршиво было.