Шесть алых журавлей

Они, может, и хотели мне поверить, но не могли. Ну, кто бы сомневался. Я говорила как полоумная в бреду.

– Вы… вы мне не верите.

Рэйдзи фыркнул.

– Сперва ты увидела дракона, а теперь наша мачеха – демон?

– Это правда!

– Я знаю, что ты не хочешь замуж, но наверняка есть способы получше привлечь к себе внимание.

Бэнкай кинул на него предостерегающий взгляд, после чего повернулся ко мне.

– После ужина, сестра, – по-доброму сказал он. – После ужина мы все вместе пойдем за этим клубком пряжи, хорошо?

– К тому времени будет слишком поздно!

– Сиори, Сиори! – Хасё взял меня за плечи.

Я увернулась от него, не желая успокаиваться.

– Отец женился на демоне. Мы обязаны ему рассказать! Обязаны…

Мой язык словно онемел. В дверном проеме стояла Райкама. Змеиное лицо и седая прядка исчезли без следа, и даже ее юбка успела высохнуть.

Но ее присутствие в комнате ощущалось как-то иначе: будто она стала более могущественной, более властной. А царапина, которую нанесла моя птичка, зажила менее чем за час!

Кики спряталась обратно в рукав, а братья немедленно поклонились.

Райкама впилась в меня взглядом.

– Я бы хотела поговорить с Сиори наедине.

– Мачеха, быть может, это подождет до конца ужина? – спросил Бэнкай. Его плечи выпрямились и напряглись. Но хоть он и был самым рослым из моих братьев и как минимум на голову выше Райкамы, каким-то образом ей удавалось смотреть на него свысока.

– Вы шестеро уйдете первыми.

К моему удивлению, братья не спорили. Хасё отпустил мою руку и направился к двери.

Я схватила меч с нефритовой рукоятью и, побежав за братьями, преградила путь Ётану и Вандэю.

– Нет, останьтесь!

Близнецы замерли с недоуменным видом.

– Сиори! – звонко окликнула мачеха. – Опусти меч.

Тот выпал из моей ладони. Я ахнула – не пошевелиться! Тело не покорялось ни одной команде, ноги приросли к полу, руки прижались к бокам.

«Сопротивляйся, Сиори! – подбадривала меня Кики, кусая за руку. – Ты должна бороться!»

– Только взгляни на себя! – Райкама коснулась моего плеча. – Ты не в том виде, чтобы идти на ужин! Живо переоденься, а я придумаю какое-нибудь оправдание для твоего отца.

Ее глаза блеснули золотом, и мои тело и разум сковал лед. Внезапно мой гнев притупился, воспоминания об увиденном в саду стали расплывчатыми, как сон.