Шесть алых журавлей

Мне хотелось лишь повиноваться ее приказу, пойти к себе в комнату и переодеться, чтобы успеть к ужину.

Надену один из красных халатов. Это мой любимый цвет, к тому же отец всегда говорил, что он мне к лицу. Может, даже примеряю тот красный пояс, о котором упоминала Гуйя…

Я вздрогнула и сжала кулаки. Райкама снова взялась за свое! Она пыталась зачаровать меня!

Я со всей силы толкнула Хасё, чтобы он очнулся, затем потянула за руки Бэнкая и Андахая, крича братьям:

– Не смотрите ей в глаза! Она пытается контролировать нас! Она…

– Довольно.

Слово рассекло воздух, как нож. Поток обвинений застрял в моем горле, будто кто-то закупорил его пробкой.

Бэнкай поднял уроненный мною меч и наставил его на Райкаму.

Мачеха даже не дрогнула. Ее глаза засияли желтым, как тогда в лесу.

– Советую опустить его, – мягко произнесла она.

Рука Бэнкая затряслась, мышцы напряглись, от лица отхлынула кровь. Что-то заставило его положить оружие против воли.

– Демон! – прорычал Андахай, замахиваясь клинком.

Но не успел он сделать и шага, как тоже внезапно обронил меч. Остальные братья набросились на мачеху, но с тем же успехом могли сражаться с воздухом. Стоило ей задрать подбородок, как они будто окаменели.

– Беги, Сиори! – с трудом просипел Хасё. – Позови отца!

Я метнулась через всю комнату, протягивая руки к дверям, но те не поддавались.

– Гвардейцы!

Окна распахнулись от сильного порыва ветра, который заглушил мои крики.

– Сыны мужа моего, я не желаю вам зла, – тихо обратилась Райкама к моим братьям, – но ваша сестра узнала мою самую сокровенную тайну, и я вижу, что этого не стереть из вашей памяти. Вы не оставили мне выбора. Я вынуждена пойти на этот шаг, ради всеобщего блага.

Раздался гул, и свет в ее груди разгорелся ярче прежнего.

Тогда они начали меняться. Сначала глотки – чтобы не кричали. Их шеи вытянулись и покрылись черными перьями, из носа и губ вырос длинный клюв. Послышался треск костей, звук рвущихся мышц. Их руки удлинились в блестящие белые крылья, ноги сузились и стали шишковатыми, как стебли бамбука, глаза округлились и впали. Напоследок их макушки покраснели, будто увенчались шестью маленькими алыми коронами.