Дражайший плут

Тревельон тихонько фыркнул себе под нос, очутившись на первом этаже. Пусть нынешнее его положение и не столь почетно, но это не значит, что можно исполнять свой долг как придется: охранять леди Фебу от всяческих опасностей он намерен как можно лучше.

Пятью минутами позже Тревельон стоял на парадной лестнице Уэйкфилд-хауса и обозревал улицу. Небо сыпало мелким дождиком, что облегчало задачу: поблизости почти не было зевак. Пробежали трусцой двое носильщиков, подкованными башмаками шлепая по лужам, с крытой кабинкой, которая балансировала на жердях, лежавших на их плечах.

Джентльмен внутри кабинки сидел в сухости, но тем не менее кривился, выглядывая наружу. Особняк Уэйкфилдов стоял на тихой площади, а через дорогу, почти у самых его дверей, торчал какой-то разносчик, пока из дома не вышел лакей и не погнал его прочь.

Ворча себе под нос, Тревельон обернулся и увидел леди Уэйкфилд, которая наблюдала за ним. Рядом с ней, тыкаясь носом в ее юбки, крутилась старая белая собачонка, которую леди, выходя замуж, захватила из родного дома.

Насколько он помнил, кличка собачки была Бон-Бон.

– Мэм. – Он поклонился.

– Что заставляет вас, капитан Тревельон, стоять под дождем? – поинтересовалась ее светлость, в то время как собака осмелилась выйти на крыльцо, осмотрела моросящие небеса, чихнула и поспешно потрусила обратно в дом.

– Просто смотрю, ваша светлость.

– Наблюдаете? – Герцогиня выглянула на улицу поверх его плеча, и ее брови сошлись на переносице, когда она снова взглянула на него.

 – Высматриваете возможных похитителей, не правда ли?

Тревельон пожал плечами.

– Это моя работа – оберегать леди Фебу от опасности.

– Герцог сказал, что нападавший обезврежен, – заметила герцогиня. – У вас есть причины думать иначе?

Он колебался, тщательно подбирая слова.

– Я должен быть бдителен, ведь дело касается безопасности леди.

Герцогине не откажешь в проницательности.

– Вы говорили его светлости, что по-прежнему считаете, будто леди Фебе может что-то угрожать?

– Я почти каждый вечер встречаюсь с его светлостью и докладываю о своей работе.

– И что же?

Он спокойно встретил ее взгляд.

– Его светлость знает о моих опасениях, однако в данный момент их не разделяет.

Она отвернулась, кусая губу.

– Она ненавидит все это, знаете ли, то есть Феба. – Она указала на пистолеты на его груди. – Разумеется, вы сами понимаете: вас не назовешь непонятливым.

Тревельон ждал, немного озадаченный.