Пантеон великих. – ТЫ КТО? – А ТЫ?

Когда я был у него в гостях в Воронеже, или в Белгороде… а может, и в Севастополе – этого я точно не помню, я думаю творческий гений не обязан помнить все свои перемещения – он порой говаривал мне :

– Александр, что будешь сегодня на обед – капустную котлету или картошку с рыбой?

В ответ я обычно не торопясь растолковывал ему, что должен побыть в уединении и немного обдумать происходящее. Затем, как правило выбрав что-нибудь одно (народная мудрость «за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь» мне известна, ведь несмотря на мое классическое образование народные истоки и фольклор питают и меня), так вот, выбрав что-нибудь одно, я съедал это, а потом опять что-нибудь изрекал.

Худюки тоже отворачивались и потрясенные молчали. Я только видел со спины, как содрогаются плечи жены Худюка. Так она бывала растрогана!

Однажды, мы с Худюком пили пиво. С рыбой, но без картошки. У меня был выходной, и поэтому Худюк не пошел на работу. Целый день мы покупали и пили пиво, и я излагал ему свои философические мысли, пока у него в восхищении не кончились деньги.

Я думаю, что еще некоторое время и Худюки тоже начали бы икать, подавляемые моим интеллектом. Поэтому я съехал от них. С Худюком я стал видеться по случаям.

Однажды, при таком случае он подвел ко мне Шемякина. Шемякин долго и молча смотрел на меня. Я тоже молчал.

Так встретились и разошлись два гения.

Хотя некоторые считают, что один. Некоторые считают, что Шемякин не гений, а просто интересный художник. Другие же думают, что и не интересный вовсе, а есть и такие, что говорят, что не художник совсем.

Стройность изложения моих мыслей иногда поражает даже меня самого!!

Вообще, как я уже говорил, я нахожусь на вершине и всё вижу.

Я думаю, если бы я спустился вниз, я мог бы быть президентом. Но я не хочу покидать своих высот. Блеск и суета бытовой жизни чужды мне.

Мне кажется иногда, что люди в своем восхищении были бы рады целовать мне ноги, но скромность и гигиенические соображения не позволяют мне допускать этого.

Как-то в парке я расшнуровал ботинок, и мне удалось (я обладаю весьма гибким и сильным телом) поцеловать большой палец своей правой ноги. Невыразимое чувство счастья пронзило меня, и я понял, чего я лишаю людей. Но всё равно. Природная скромность и воспитание не позволяют мне делиться этим счастием. К тому же ходить в расшнурованных ботинках осенью и зимой холодно и мокро.

А я хотя и мудр, но не стар, и должен еще жить.

.