Пантеон великих. – ТЫ КТО? – А ТЫ?

То есть я хотел сказать словом «наоборот» не то, что я не гений, а что не рождаются восторженные, то есть, тьфу, рождаются не восторженные. Ну, в общем, вы поняли. Ясность моего ума и стройность изложения мысли всегда покоряли окружающих, я всегда всех переспаривал, то есть переспоривал – короче, всех мог переспорить.

С сыном мы тоже часто спорили. Он – с восторгом, я – с мудростью:

– Сын, – говорил я ему веско и с отеческой лаской, – как я могу много работать, если мне мало платят?

– Папа, – отвечал он, с восторгом глядя на меня, – так ты попробуй работать больше и лучше, может, тебе и платить будут больше.

Какой идеализм и наивность! Какое незнание жизни! Впрочем, поскольку это мой сын, это простительно и очень мило.

Я и сам в его годы был романтичен и рыцарствен. Я был настолько рыцарственный, что даже не отбирал денег у ленинградских старушек.

Во времена моей юности ленинградские старушки водились в изобилии.

Мы с моим товарищем никогда не отбирали денег у ленинградских старушек – мы тихо подкрадывались к ним сзади каким-нибудь ранним и темным осенним вечером и говорили им в ухо: «Ой»

Некоторые представители вида после этого быстро семенили прочь, другие замирали в неподвижности и оцепенении.

Как вы можете видеть, тонкое чувство юмора было присуще мне с детских лет. С годами оно только усилилось и стало еще тоньше.

В зрелые годы мое чувство юмора особо ценил Ломаевский. Он был тоже художник и хорошо пел фальцетом. Я часто захаживал к нему в мастерскую. Он с радостью отрезал мне кружок колбасы, ставил банку горчицы на стол, и приготовлялся слушать меня.

Когда же съев колбасу, я что-нибудь изрекал, он отворачивался и, потрясенный, молчал так несколько минут.

Вот до чего может довести человека мудрое слово!

С годами Ломаевский стал хуже петь фальцетом, и я стал реже посещать его.

Когда же он купил пылесос и два чемодана, мои визиты прекратились совсем.

.                                      – II —

Вообще, я нахожу, что многие художники восхищались мной. Видимо, потому, что я творческий гений. Взять того же Худюка.