Пандемия любви

Знаешь, у меня дурацкий характер, ужасно не люблю прыгать с места на место. Именно поэтому я так надолго и застряла в своей бестолковой конторе, собственно, пока меня благополучно не выставили.

Он тоже вздохнул, потом сказал с досадой:

– Это моя вина, детка. Я должен был подумать раньше, но ты молчала, и я даже представить себе не мог, насколько это гиблое место. Ты ведь такая скрытная, никогда ничего о себе не рассказываешь, а я последний год был настолько занят на работе, что… В общем, не слишком затягивай с решением, а то желающих на это место куча.

Как всегда, терпелив, спокоен и выдержан. Мне подумалось, что я вовсе не стою такого отношения с его стороны. Что бы ни происходило, он просто был рядом, легко находя решения, при этом никогда не заставляя чувствовать себя благодарной. Я ни разу не позвонила ему за последние два года, но это ничуть не изменило его, даже скорее наоборот, он стал мягче, спокойнее.

– Обещаю дать ответ в ближайшие дни. И спасибо большое. Я очень люблю тебя, Лёвик.

– Больше всего на свете я хочу слышать эти слова из твоих уст, Мара. Но… лучше тебе всё же не произносить их. Я же тоже, чёрт возьми, не железный… – глухо отозвался Лёвик, и в трубке послышались частые гудки.

* * *

Придя в пятницу утром в офис, я сразу заметила, что что-то явно не так. В коридорах было необычно пусто, и голоса сотрудников в кабинетах звучали приглушённо. Когда я зашла в нашу комнату, дамы суетливо прибирались на своих столах.

– Привет, – сказала Алёна. Остальные лишь кивнули.

Едва я уселась за стол, дверь распахнулась, и все, не сговариваясь, принялись поправлять причёски. Лица при этом у дам были довольно постные. Удивиться я толком не успела, так как в комнату вошёл Артём и сказал:

– Марианна, зайдите ко мне, пожалуйста, прямо сейчас.

После чего он сразу вышел, и мне показалось, что его голос звучал несколько натянуто.

– Что-то происходит? – спросила я.

– Приехал шеф, – подала голос Алёна. – Наверное, тебя поведут знакомиться, – добавила она с сочувствием и посмотрела на меня так, словно речь шла о ритуальном жертвоприношении.