Новый век начался с понедельника

И ей возможность создавали

Легко уйти на небеса.

Святой же, Серафим Саровский,

Землячку в ней свою признал,

И, покровитель земли окской,

Ей путь на небо указал.

Ведь на Земле была «святой».

Над ней, как будто, нимб светился…

И нету больше дорогой,

И дух покорно удалился,

Оставив лишь на память мне

Свои заботливые руки,

Ночные телефона звуки,

И голос в полной тишине.

Когда ж икона Серафима Саровского

Мироточила мерно за моей спиной,

То в этом было много богословского,

Отгороженного от меня глухой стеной.

Благоуханьем этой мирры

Сошла вдруг божья благодать

Сюжетом для молитв и Лиры.

Сие в словах не передать.

Она лежит в гробу, как будто бы живая.

И мне хотелось ей сказать: «Вставай!»,

На мой души надрыв, не отвечая,

Как над собой ты руки не ломай.

И что ж на деле оказалось?

И что же, всё-таки, тому виной?

И никого уж больше не осталось

Из предков за моей спиной.

Касимовский отец Андрей,

С божественным, красивым ликом,

Над гробом таинство свершил.

И сочным басом, иерей,

Обласканный весь Солнца бликом,

Об этом всем нам сообщил.

И с иереем, А.Коврижных,

Племянник мой на пару пел.

И сочный бас двоих их, нежных,

Всех нас оставил не у дел.

На кладбище растёт лесок.

И где-то, верно в середине.

Там, где на дне почти один песок,

В красивой, плоской котловине,

Под сенью сосен, елей и берёз,

В зелёном, мирном леса окружении,

Сам Бог могилу маме преподнёс.

Во всяком случае, все мы сошлись во мнении.

От всей семьи венок один,

Гвоздик охапка красных, –

Восьмой десяток ведь годин

Прожит был не напрасных.

И крест с распятьем золотым,

Табличка у ног бренных, –

Напоминанье молодым

От пожилых и тленных.

А три свечи у ног стояли.

Пятёрка у колен была.

По-разному все догорали.

Совсем оплавилась одна.

Та, что стояла посредине,

И в окруженье четырёх.

Как будто утонула в тине,

Подальше от стоявших трёх.

А старший брат её, Ю.С.,

Повеса в детстве из повес.

Был раньше форменный бутуз.

Теперь хранитель братских уз.

Он на могилу сестры старшей

«Венок» терновый положил.

И, с Родины приветом ставший,

Навеки он на ней застыл.

А удивительные с виду совпадения,

Как думал я – то божества творения,

Сестра мне объяснила чертовщиной,

И прочей ерундой и бесовщиной.

Я дал им шанс меня склонить бы к вере.