Подстава. Книга третья

 – Но, видишь ли, любимый, твоей потрясающей женщине как бы требуется окситоцин. И не синтетический. И не в капельнице.

Эрих медленно поднялся из-за стола. Еще медленнее подошел к дивану, на котором я вполне себе неплохо устроилась и вообще всю ночь с комфортом провела. Затем, глядя мне в глаза, очень плавно опустился на колени.

Я дыхание задержала, обалдело глядя на него.

А Эрих мягко коснулся моей правой ноги. Легко скользнули вверх чуткие пальцы, с упоительной нежностью прикоснулись к ступне его губы…

И тут в доме раздался вопль!

– Млять! – раздраженно отреагировала я.

– Это моя мать, – напряженно произнес Эрих, сходу определив, чей это голос.

И тут такое дело – Эрих как архонт меня чувствует, и даже читает всех, кто находится рядом. Вопрос – есть ли подобные способности у усилителя, который раза в три, а то и четыре старше Эриха? Что-то мне подсказывает, что да.

А еще, что-то мне подсказывает, причем даже не интуиция, а просто память, что мадам решила исполнить свою угрозу на тему «Эрих нуждается в материнской любви и заботе.

Короче, это была война.

А на войне уверенно побеждают всяческие «солдафонки», так что…

Я резко подалась вперед, обхватила Эриха ногами, не давая подняться, и подключилась к системе безопасности, чтобы обнаружить вполне ожидаемое – никакого вторжения не было. И никакого взлома. И никакой опасности.

Зато имелась одна истерично вопящая особь относящаяся к виду – свекровь паршивая, мозговыносящая.

Подключившись к жилищу самого преданного офицера Эриха, я попросила:

– Тамран, там у усилителя истерика эгоистичной направленности. А Эрих у меня всю ночь работал, выслушивая нытье великих домов Тайрема, и я думаю, нытья с него на сегодня уже хватит. Будь добр, разберись, пожалуйста, с этой на всю голову озабоченной.

И отрубилась.

Потрясенный Эрих растерялся настолько, что я не удержавшись, пару секунд просто им любовалась.

– Тебе нравится видеть меня растерянным? – переспросил мгновенно считавший мои мысли архонт.

– Ага, – честно призналась я. – Я тебя видела всяким, даже почти каменным, и с половиной руки вместо целой, и с бутылкой, с моей заботливой подачи радостно опускающейся на твою голову, но вот растерянным видеть еще не приходилось. Шикарное зрелище!

Тут дом потряс еще один вопль.