Подстава. Книга третья

И все же для меня остается загадкой, как у Эриха хватило сил и нервов на урегулирование всех вопросов по соглашению. Лично я бы уже давно слетала и пристрелила старика, который выбесил же уже!

Второй дом, в одеждах голубых оттенков, выпендривался меньше, но тоже основательно.

Третий дом – нежно-салатовые оттенки одежд. Они были ультимативными и краткими. Эрих выдвинул свой ультиматум, и им пришлось пойти на попятную.

Четвертый дом – кажется, Эрих ненавидел их более всего. Темно-зеленые одеяния были у охранников, которые привезли к нам мамашку архонта, и в целом зеленые вели себя довольно нагло.

Пятый дом – одеяния цвета сырой глины. Почти сходу согласились на перемирие, даже встречных требований не выдвинули.

Шестой дом мне не понравился, от слова совсем. Эрих быстро договорился с их представителем, но меня слегка передернуло от седовласого мужика со слишком доброжелательной улыбкой. Лично мне чувак напомнил Регу – такой же бабник явно.

– Ты права, – завершив переговоры, подтвердил мои подозрения Эрих, – у шестого архонта более двадцати только официальных сыновей. Не официальных раза в три больше.

– Мерзкий тип, – высказала свое мнение я.

Не став возражать, Дагрэй негромко произнес:

– Если бы речь шла обо мне, я не стал бы договариваться. Но теперь у меня есть ты, я должен обеспечить мир на Тайреме любыми способами.

Схватив одну из декоративных подушек, метко запустила в него и высказалась как есть:

– Эрих, ты ничего мне не должен, и ничего не должен делать ради меня.

Поймавший подушку архонт, молча отшвырнул ее в сторону и не стал ничего отвечать мне. Я тоже молчала, не желая обсуждать то, что действительно меня сейчас занимало, потому что была штука реально волнующая – Эрих и его состояние.

– Ты… справишься? – тихо спросила.

Дагрей помолчал, обдумывая ситуацию, и так же тихо ответил:

– Да.

– Ладно, – я невозмутимо пожала плечами, – как скажешь. А что будем делать с физической близостью?

Такого вопроса Эрих не ожидал, и все же, с нежностью глядя на меня чуть мерцающими в предрассветном полумраке глазами, искренне сказал:

– Обожаю твою прямолинейность. Никаких уверток, никакого лицемерия, никаких манипуляций… Мелани, ты потрясающая.

– О, да, – даже спорить не буду.