Однажды в Берлине

– Это нужно исправить. Кстати, мне кажется, что они не просто знакомые. Они подруги. Ты смотри, Келлер. Не гоже будущей жене гауптштурмфюрера водить дружбу с такой швалью.

– Я это исправлю, Рюдгер, не переживай. Катрин у меня забудет быстро, как дружить с евреями.

Келлер проводил Рюдгера и направился прямиком к комнате Катрин. Та сделала вид, что спит. Она сейчас не хотела ни видеть, ни слышать мужчину.

– Кетхен… – чуть слышно позвал её Келлер. Но ответа не было. – Слушай, – совершенно спокойным тоном продолжил мужчина, – если ты не спишь, то внимательно меня выслушай.

Я тебе запрещаю общаться с Ангелой Шмид. Если ты хочешь, чтобы с девкой всё было хорошо, то ты забудешь её: где она живёт, как выглядит. Всё! Ты меня поняла? А ещё мы завтра пойдём в магазин и выберем тебе кольцо на помолвку. Рюдгер дал тебе выходной.

Тут Шван не выдержала и села в кровати, чуть не уронив одеяло, но успев прикрыться.

– Кольцо? С чего ты взял, что я соглашусь выйти за тебя? – возмущённо воскликнула она.

– Потому что мне нужна жена. Ха, ты всё-такие не спишь! – с каким-то ехидством крикнул мужчина.

– Слушай, – Катрин сглотнула. – Я согласна забыть об Ангеле, но вокруг полно других девушек.

– А я хочу тебя! – Келлер схватил Катрин за подбородок и больно сжал. Но голос его оставался таким же ровным. А вот глаза напоминали две холодные льдинки. – Если ты мне откажешь, то завтра же в полицию поступит анонимный донос, что Ангела Шмид – вражеская шпионка.

Ты меня поняла?

Шван дёрнула головой. Слёзы боли и отчаяния вдруг подступили к глазам, а в горле встал ком.

– Я с ней должна поговорить, Келлер. В последний раз. И всё, обещаю, что я больше не вспомню о ней.

– Да что тебе до неё? – не понял Келлер и вдруг замолчал. Его пронзила догадка. – Вы что? Трахаетесь? Да ты понимаешь, что это значит?

– Нет! – хлестанула словом Катрин. С чего это вдруг у мужчины появились такие мысли? – И не смей так говорить.

Это ты – трахаешь уличных девок. А Ангела мне просто подруга… Была.

– Ну хорошо, если так, – он отпустил её подбородок. – Но если нет, то я самолично опущу нож гильотины на её шею, а её отпрыска пристрелю. Ладно, можешь встретиться с ней в последний раз, чтоб не думала, что я такой уж изверг.

Фон Гинсбург грубо схватил Катрин за волосы и, притянув к себе начал целовать, проникнув языком в рот девушки.