Однажды в Берлине

Шван понимала, что в данной ситуации сопротивление бесполезно и она позволила Келлеру его действия, надеясь, что сегодня он всё же не зайдёт далеко. И, правда, мужчина заставил сбросить одеяло и больно потискал её грудь. Оторвавшись от губ девушки, он улыбнулся.

– Не сегодня, лапуля, не сегодня, – он тихо рассмеялся. – Я же не могу спать с добропорядочной фрёйлин. Вот будет объявлено об официальной помолвке, вот тогда ты станешь моей. А пока спи, любовь моя.

Келлер вышел, а Катрин упала лицом в подушку и разрыдалась.

Она не знала, что делать. Девушка была в отчаянии. Она боялась своего будущего мужа, но ещё больший страх у неё был за Ангелу. Что будет с ней? Ведь Келлер мог забрать данное обещание, как и Лохмер. Ей как-то нужно помочь Ангеле.

Девушке нужно покинуть Берлин и как можно скорее. Но её трудовая книжка была в шкафу у Лохмера. И куда она сунется со своим жёлтым паспортом?

Как же всё быстро закрутилось. Буквально недавно она встретила брюнетку и радовалась, что у неё появилась подруга.

А теперь вдруг она вынуждена выйти замуж за гауптштурмфюрера СС Келлера фон Гинсбурга.

И тут Шван вспомнила Лили. Она тогда сказала, когда они курили, что её отец когда-то работал в паспортном столе и в своё время пытался пристроить Штейн паспортисткой. Это был один шанс на миллион. Его даже шансом с натяжкой можно было назвать. Но всё же, может быть стоило попытаться?

Катрин встала с кровати и вытерла слёзы. Через стенку слышался громкий мужской храп. Девушка поморщилась.

Но Келлер спал, а значит, она могла спокойно открыть окно и покурить, чтобы успокоить нервы. Интересно, они полностью допили вторую бутылку?

Катрин плеснула в кружку примерно пятьдесят грамм и вернулась в комнату. Она открыла окно и закурила. Попивая алкоголь мелкими глоточками, девушка думала о Ангеле. Ей безумно хотелось оказаться сейчас в её маленькой квартирке и просто обнять. Сказать, что она защитит её ото всех бед на свете.

– Ангела… – прошептала Катрин, глядя на луну.

Шмид проснулась и открыла глаза. Ей вдруг показалось, что она слышит голос Катрин. Но в комнате кроме неё и Роберта никого не было.

Сегодня она снова прошла через унижение в кабинете гера Лохмера. А завтрашний день можно точно назвать экзекуцией. Она понимала, что начальник телефонной станции тот ещё извращенец. Но она вытерпит, вытерпит ради Роби. Но что потом? Что будет с ними через месяц или через год? Условия жизни евреев ухудшались день ото дня.