Превращение

Макс сидел вполоборота к столу и с постоянством робота заряжал все новые и новые огни. Масляный свет гулял по его бледному лицу, тонул в потемневших глазах, награждал демоническими чертами.

Я перевела взгляд на Дракона. Угощение он привез знатное – здесь были и мясо, и салаты, и даже курица-гриль. Наверняка Маринка пригласила его с одной целью – позлить меня, а может быть, даже и выжить. После всего случившегося Диму Сторожева я могла только ненавидеть. Чтобы подыграть Маринке, достаточно прямо сейчас устроить скандал.

– Давай выпьем за грядущие неожиданности! – предложила я тост как раз в тот момент, когда Сторожев откусил кусок курицы.

Чтобы ответить мне, ему пришлось спешно жевать, искать, обо что вытереть жирные пальцы, облизывать губы. Все это время я нетерпеливо покачивала бокалом перед его носом.

– О! Точно! – Он забросил салфетку за стол. – С Новым годом! С новым счастьем! С готскими неожиданностями!

Звон наших бокалов потонул в Маринкиной бурной радости.

– А ты разве гот? – Бокалом в воздухе я очертила силуэт Дракона.

В нем не осталось ничего от бывшего могучего властителя дум, тел и чаяний готов. Жиденькие волосы, высокий лоб, курносый нос. Да, была черная водолазка, но джинсы синие, белые, крупной вязки, шерстяные носки. На ногтях и следа нет черного маникюра. Уверена, в сумке не нашлось места для готской косметики – черной подводке для глаз и черным теням. А ночная футболка (или в чем он там спит?) наверняка светлая.

– Если бы все определял внешний вид, – Дракон поднял вилку, словно собрался освятить ею стены, – то наше государство признали бы самым готичным. Таких мрачных людей, одетых в темные цвета, не встретишь нигде. Не в антураже дело. Гот – это мироощущение. Трагичное по своей сути. И неважно, во что человек одет.

– Проповедь закончилась? – Я растянула губы в притворной улыбке.

– Ты спросила, я ответил, – пожал плечами мой собеседник, накладывая себе салат.

Я быстро отпила из бокала, прогоняя подкативший к горлу комок. Нам тут только вечеринки не хватает… Спасибо, была уже одна, последствия до сих пор половником разгребаем. Где Грегор? Что с Ириной? Как там дела у Антона? Ничего не известно.

– Обойдемся без вечеринки, – хрипло отозвалась я.