Превращение

– Да проходи ты скорей! – верещала Маринка, не замечая, что сама же мешает гостю раздеться.

От такого напора я начала сдаваться. И даже не от наглости визита, а от его невозможности. Сюда, в заброшенную, занесенную снегом избушку, прошитую всеми ветрами, где поблизости мало что волки не бегают, мог приехать кто угодно – старый приятель Пашка Колосов, моя милая сумасшедшая подруга Лерка Маркелова, даже любительница инфернальщины и гламурная красотка Стешка Малинина. Я допускала появление папы с мамой, Волан де Морта, тени Нибелунгов.

– Чего-то не пойму… – Я смотрела только на Макса. На его спокойное красивое лицо. – Он остается?

В мозгах неприятно запульсировало, рождая головную боль. Я медленно повернулась к Диме, но видела не его, а полыхающую мастерскую, прыгающего в дрожащем свете огня Дракона и лежащего без движения любимого. Словно заново пережила все, что тогда испытывала. Особенно неприятным было осознание неотвратимости катастрофы и собственной никчемности.

Воспоминание мазнуло меня по легким, сбило дыхание.

«Тише, тише…» – прошептал в сознании голос Макса, словно мы вместе с ним смотрели повтор фильма-катастрофы. Неужели решил, что я действительно брошусь на Сторожева с кулаками?

– Нет, ну ты чего? – Дракон сбросил доху и наклонился снять луноходы. – Там такой дубняк! А у вас здесь тепло. Думал, не найду. Темнота. На Новый год опоздал, да?

Я уставилась на дверь. Возникло ощущение, что следом за Драконом должен войти кто-то еще.

– Давай, давай, проходи! – теребила Сторожева Маринка. – Что привез? Чего так долго?

Долго? Про «долго» я уже слышала. Дракона все ждали. Все, кроме меня.

Я подняла глаза на Макса. Он стоял в дверях между кухней и комнатой, прислонившись спиной к косяку.

– Макс, – вырвался у меня жалобный возглас, – прогони его! Он же тебя убить хотел!

– Меня много кто убить хотел. – Макс оттолкнулся от двери и прошел на кухню. – Если всех прогонять, я рискую остаться в полном одиночестве.

Дракон секунду смотрел на Макса, пытаясь оценить уровень шутки. Но по лицу вампира ничего понять было нельзя. Его настроение можно только почувствовать. И делать это могу лишь я. Дракон пускай нервно курит в сторонке.