Я твое сердце. Встреча с самим собой

Ефим и сына наставил:

– А ты, Ерофей, не считай за труд великий объяснить свои планы, а то убегаешь, оставляя других в обиде.

Ерофей вычистил собаку, пристегнул ошейник и за поводок привязал к будке, поднялся на крыльцо, а Фаина испуганно вскрикнула:

– После собаки…

– Я отмою гребень, не переживай.

Скоро Ерофей вернулся из дома во двор и принялся подключать к насосу шланг для поливки огорода.

Через забор увидел он Юлю, дочку Константина Юрьевича.

Юля с ярко-накрашенными губами, в красиво облегающем платье прошла мимо двора, игриво покачивая торсом, остановилась, развернулась лицом к калитке и сказала весело:

– Ерофей, привет!

– Привет, – спокойно ответил Ерофей.

Ефим Лукьянович удивился:

– А почему только Ерофею привет?

– Ну, всем привет! А ты, Фаина, как всегда по хозяйству? – усмехнулась Юля, не скрывая небрежное отношение к засидевшейся в девках, сестре красавца Ерофея.

Фаина обиделась:

– А тебе какое дело?

– Да никакого мне до тебя дела нет.

Ерофей насупился.

Юля хмыкнула и небрежной походкой направилась в сторону здания почты.

Ефим покачал головой и снова сделал шаг в сторону огорода, но тут с самого края деревни послышался нарастающий гул, и через несколько минут к воротам двора, разогнав куриц, подъехали на трех мотоциклах приятели сына, что-то выкрикивая.

Когда выключились моторы, стали слышны голоса парней:

– Поехали на карьер!

Ерофей мигом выскочил со двора и уселся на мотоцикл за одним из ребят.

– За Юлькой еще заедем! – и снова загрохотали моторы, поднялась пыль и мотоциклы умчались, сотрясая шумом всю деревню, дразня собак, охрипших от лая.

Напуганные куры долго не могли успокоиться, а петухи, вышагивая из своих укрытий с надменным видом, изображали статность, показывая что ничуть и не испугались никаких мотоциклов.

Ефим Лукьянович отказался от идеи идти в огород и присел под навесом возле дочери.

Отец прикрыл глаза и вдохнув аромат ягод, сказал:

– Руки у тебя, дочка, ловкие. Быстро работаешь, легко. Пусть муж тебе достанется такой, который ценить тебя будет.

Фаина улыбнулась:

– Чудной ты, пап, молчишь молчишь подолгу, а на глупости всякие слов не жалеешь.