Я твое сердце. Встреча с самим собой

Константин приветливо помахал рукой Ефиму Лукьяновичу, крикнув ему:

– Здорово, сосед!

– Привет! – ответил Ефим низким голосом, исходящим, казалось, из самой глубины сердца, из самой его сущности и проникающим в самую глубину в самую сущность того, к кому он обращал свою фразу, – спортом занимаешься?

– Сердце берегу. Нашел методику, по которой доживу до девяноста лет. Сегодня уже второй раз пробежку выполняю.

– А когда ж первую пробежку успел пробежать?

Константин Юрьевич, ответил в своей обычной торопливой манере, спеша скорее закончить разговор:

– Вся деревня еще спит, а я уже в форме.

Ефим улыбнулся вслед убегающему Константину и развернулся на сто восемьдесят градусов в сторону своего огорода. Нужно жене помочь.

А в просторном дворе под навесом для летней кухни семнадцатилетний сын Ефима Ерофей рассказывал что-то старшей сестре Фаине. Она перебирала ягоды.

Ефим спросил у детей:

– А мама все еще в огороде, наверное? – и, не дождавшись ответа, сам себе ответил, – где ж она может быть? Пойду помогу Анастасие своей.

Шагнул он в сторону огорода, но тут ему прямо под ноги вбежала собака, облепленная репейником, и отскочив в сторону, принялась тереться спиной об угол своей будки, пытаясь освободить шкуру от колючек, которые только еще глубже проникали в шерсть.

– Бедолага, – вздохнула Фаина и звонким голосом обратилась к брату: – Ерофей, помог бы Дине, а? А то я руки не хочу испачкать.

Брат поднялся со скамьи и направился к дому, а Фаина крикнула ему раздраженно:

– Ну, куда же ты пошел? Собаке помоги!

Ерофей спросил отца:

– Охота тебе, папа, в такую жару из дома выходить?

Фаина крикнула:

– Пап, скажи Ерофею, чтобы Дине помог, а то я с ягодами, а он не слушается.

Ерофей молча ушел в дом, жара заставляла быть скупым на слова, а Фаина жаловалась:

– Видишь, папа? Ему говоришь одно, а он делает совсем другое.

Папа не успел ответить, потому что из дома вернулся Ерофей с гребнем в руке.

Собака прикрыла от удовольствия глаза. Фаина вздохнула, а отец сказал ей:

– Видишь, дочка, Ерофей то послушал тебя…

– Ну и что? Мелочи все это, – пробурчала Фаина.

– От мелочи этой Ерофей растерялся, ты рассердилась, и я расстроился.

– Пап, ну что ты…

– Не спеши со словами, дочка.

– Из-за мелочи такой ты, папа, – обиделась Фаина.