Пламя моей души

Особливо княгиня, что на высоком стуле с резной спинкой восседала: уж так побелело её лицо, и губы сжались гневно. А всё равно рты люди пораскрывали – и все, как один, вытаращились на Елицу, которая от вести такой только за повой, вокруг шеи обёрнутый схватилась.

– Я согласия своего тебе не давала, – сказала она твёрдо, но не повышая голоса. – Как и права за меня решать.

– Сама понимаешь, что так всем лучше будет, – мягко проговорил Чаян, ничуть не смущаясь. – И я доли себе другой не желаю. И жены другой, кроме тебя.

Леден прикрыл веки на миг – только потом заметил – так ударило его где-то в груди. Изнутри да до хруста рёбер. А как распахнул он глаза снова – столкнулся с взглядом материнским. И черты её вдруг смягчились. Она покачала головой, укоряя Чаяна за опрометчивость и поспешность, но яриться вдруг перестала. Смолчала и Елица, потупив взор да слушая тихие слова наперсницы, что та говорила сейчас размеренно, склонившись к её уху.

– У Ледена, я знаю, тоже невеста есть, – встала вдруг княгиня, и все повернули головы к ней.

И только подивиться осталось, откуда она всё это разузнала. Да большого труда на то не надобно, если уж сильно хочется выведать. Уж тем паче о сыновьях. Да только раздражение внутри качнулось от того, что и от себя она приукрасила. Неведомо зачем: видно, невестами бояр не задобришь.

– Мы не обручены ещё, – буркнул Леден, совладав с пересохшим, словно кусок тряпки, языком и резкой, как взмах клинка, вспышкой гнева.

– Ну и что? – улыбнулась Любогнева обезоруживающе. – С отцом её уговориться легко можно. А как только закончишь дело свое великое, так сватов заслать в Логост недолго.

– Вот как дело завершу, там и видно станет, – не желая покупаться на её ласковый голос и непрошенную заботу, бросил он.

Люди заговорили тихо и озадаченно, вновь не одобряя его резкий тон и неуверенность, с которой он о собственной невесте говорил.

Елица подняла на него взгляд и опустила вновь, а после вдруг развернулась и пошла прочь средь расступающейся перед ней толпы. Чаян шагнул было за ней – остановить! – да одумался вовремя. Сверкнуло вдруг ярко совсем близко, где-то у стены Остёрска.