Пламя моей души

Грохнуло, словно огромными жестянками друг о друга, прямо над головами людей – и они все пригнулись, робея от гнева Перуна.

– Никого из братьев мы на стол сажать не будем! – перекрикивая последние стихаюшие раскаты, вступил вдруг в спор Велизар, боярин Остёрский, надзирающий за многими делами в посаде. – Никто из них не годится пока для этого. Пусть сначала со своими жизнями разберутся, Сердце вернут, а там снова вече соберём.

– И что же, до тех пор княжество бесхозное будет? – пророкотал Забура. – Хочешь, чтобы и к нам косляки носы сунули? У нас и так особо грабить нечего.

А то и последнее растащат, как крысы.

– Почему же? – тот развёл руками. – Пусть Знаслав княжение принимает. Он их наследник, раз сами они не в силах…

Бояре расступились, открывая взору посадских стрыя, который всё это время молчал почему-то. Ни за одного братича не выступил, ни за другого. Тот и взгляд вскинул, как будто только заметил, что на вече находится, посмотрел наперво на Чаяна, а после и на Ледена – и лицо его вдруг поменялось.

Не стало доброго и шебутного брата отца, а остался только боярин, суровый нравом и словом крепкий – а Светоярычам чужой будто бы.

– И то верно! – на удивление дружно поддержали предложение Велизара остальные мужи, грянули почти одновременно.

Только Забура посмурнел пуще неба грозового, с которого уже посыпались первые тяжёлые, словно камешки, капли.

– Точно! Пусть стрый их княжит! Он мужик толковый! – заголосили в толпе один за другим.

И у Чаяна даже плечи опустились. Тут уж возражай, негодуй, сколь угодно, а против такого единодушия людского не попрёшь.

Начали расходиться люди, как окрепчал ливень: а что, дело-то решённое, больше не о чем говорить. Поспешили спуститься с помоста и бояре, пряча глаза от братьев, да между собой тихо переговариваясь. Увели, прикрывая растянутой над её головой холстиной, княгиню челядинки подручные, самые ближние. Мать тоже ничем больше увещевать мужей нарочитых стала. Остались только Леден и Чаян последними.

Да Знаслав, внезапно, пусть и на время, ставший князем. Брат долго смотрел на него, не замечая, как намокает, тяжелеет под дождём его плащ дорогой. А после отвернулся и тоже к детинцу пошёл, не оборачиваясь и не говоря больше ничего.

– Вы находите Сердце поскорей, – бросил стрый ему, как тот мимо проходил. – Тогда всё на места встанет.

Да Чаян только плечом дёрнул.

– Вот спасибо тебе, стрый, – хмыкнул Леден.