Пламя моей души

Только взгляд один ещё держал его от того, чтобы не оборвать вече, отказавшись от всего своим словом. Смотрела на него Елица. То и дело касался её взор кожи – ощутимо, до странности ласково. Словно жалела она его, что ли? Но сейчас жалость её не раздражала, не злила, а будто придавала сил оставаться на месте и ждать решения, как того требовал закон.

– А может, это гнев его? – выкрикнул кто-то из толпы. – Может, не хочет Перун, чтобы Чаян князем стал – вот и злится?

– И верно, – поддакнули с другой стороны, – какой из него князь? Когда он жену свою любую убьёт, коли дитя родить той надо будет?

Чаян стиснул зубы едва не до скрипа.

Вперёд шагнул уже вступаться за себя самого, но смолчал покамест.

– А я согласен с людьми, – выступил среди бояр ещё один муж, высокий, седоголовый Проскей.

– Что же? – взъелся тут же воевода. – Ледена на княжение предложишь? Так он, кажись, не лучше будет, коли о наследниках говорить. И вовсе пуст, что кувшин старый – никого зачать не может.

– Проклятие снять бы.

Да как?.. – рассудил о своём Ёрш.

Тут и Ледена в груди раскалённой кочергой царапнуло. Стоят, судят, что на торгу, какого жеребца лучше взять, да всё изъяны находят, чтобы цену сбить. Он встал рядом с братом. Тот повернулся к нему, тая злой огонёк в глазах, и вдруг ко всем обратился:

– Всем ведомо, что проклятие на нас, это верно, – И люди притихли совсем. – Да мы снимем его, как Сердце Лады отыщется. А то, что скоро это случится, в том и сомнений нет никаких. Когда это немочь бездетная какому князю править мешала? Наука та не между ног болтается, а здесь, – он постучал себя пальцем по виску.

 – А уж остальное приложится. И решится как-то. Что Леден в силе полной, годами молод, что я. Так что вы уж прекратите в штаны нам заглядывать, кто что может. Я отступаться не собираюсь. У меня и невеста есть достойная – любому о такой только и мечтать!

– Я дочь свою за тебя, душегуба, не отдам, пока ты неделю свою не скинешь! – хмыкнул громко Еримир, проталкиваясь к Чаяну ближе.

 – Хоть и не ты в том виноват, а всё равно. Вот как станешь мужик мужиком, там и решим всё.

А у самого лицо так и залоснилось от удовольствия – оттого, что дочь его за невесту принял. Видоков, вон, много, попробуй теперь на попятный пойти.

– А я не о твоей дочери говорю, Еримир, – безмятежно улыбнулся братец. – Уж прости. Княжну Елицу я в жёны возьму, как всё наладится, как истечёт срок её вдовства.

И нельзя было сказать, что никто такого не ожидал.