Солитариус

Город был стар чуть ли не с рождения: у него крошились зубы и кости, скрипели суставы и рвались сухожилия. Он давно понял, что тянуться ввысь макушками небоскрёбов и грандиозных соборов ему не судьба, и для надёжности цеплялся за крепкую небесную твердь крючьями подъёмных кранов – целого полчища подъёмных кранов, под которыми прятались недолговечные дома, низкорослые церквушки, офисные муравейники и огороженные развалины.

Чужакам, впервые попадавшим в Приграничье Криптопоса, всегда казалось, что здесь идёт вечная стройка.

Аборигены и постоянные гости предпочитали говорить – вечный снос.

Нескончаемая морока. Но зданий, которые благополучно переживали всех приложивших к ним руку хотя бы на десять-пятнадцать лет, в городе было так мало, что их немедленно причисляли к объектам культурного наследия. Некоторые превращались в каменные заповедники, и на них разрешалось смотреть только издали; по другим устраивались экскурсии; третьи отдавали под картинные галереи и центры детского творчества.

Возле одного из таких долгожителей Дрозд вышел из автобуса и, сунув кулаки в карманы, с минуту разглядывал строгий, без лепнин, колонн и пилястр, выкрашенный в селадоновый цвет фасад. Краска, правда, кое-где облупилась, и понизу стена покрылась выбоинами, как от картечи. В первом этаже окна были забраны решётками; над входом, словно крутой лоб, нависал узкий балкон, а на фронтоне темнел бронзовый герб Возводелов – колос, вырастающий из ладони с напёрстком на пальце, в окружении молотка, кузнечных щипцов, стамески и штихеля.

Это место было домом для таких же, как само здание, удивительных вещей – вещей ручной работы, неподвластных законам Криптопоса и стареющих только от времени. Мебель, украшения, декоративные статуэтки, музыкальные шкатулки, гравюры, безымянные механизмы неизвестного назначения – они существовали сами по себе и не нуждались в подпитке от почившего Мастера.

Дрозд подрабатывал здесь музейным смотрителем – когда сбегал в Приграничье.

Чистота, благостная атмосфера, запах дерева и лака, отсутствие постоянного коллектива (тут у многих гибкий график: всё-таки самый нестабильный пласт мира, людей швыряет туда-сюда чаще, чем они посещают парикмахерскую) – Дрозда всё устраивало. Разве что смотреть на посетителей и изображать при этом удовольствие было тяжело. Мужчины и женщины, молодые и не очень – они редко приносили сюда искренний восторг и почему-то очень любили всё расплёскивать.