Алмаз. Книга вторая

Парень довел меня до женского туалета и, не смущаясь, вошел вместе со мной. Внутри оказалась пара девчонок, что украдкой курили на переменке. Они намеревались выдать что-то грозное, но, увидев, меня потушили сигареты и быстренько выскочили за дверь. Наверное, чтобы разузнать, отчего студентка расхаживает по институту перепачканная краской. Теперь я стану местной легендой.

Олег отмотал длинный «хвост» бумажных полотенец и уже несколько минут пытался оттереть мое лицо. Но мы оба знали, что это бесполезно – ни вода, ни тем более, бумага здесь не помогут.

– Оставь, – выставила свою руку, как преграду на пути молчаливого друга, когда он в очередной раз поднес к моей шее полотенце. – Это бесполезно.

– Ты как? – показалось, он почувствовал облегчение от того, что я, наконец, заговорила с ним.

– Не знаю, – сказала правду, разглядывая старый потрескавшийся кафель за спиной парня. – Что произошло? – перевела взгляд на друга. Он отрицательно покачал головой. Да и какая разница? Результат, так сказать, на лицо.

Посмотрела на себя в висящее над раковиной зеркало, оценивая ущерб: левую щеку, ухо и шею покрывал небольшой слой краски. Я была как керамическая поделка, которую после обжига глазируют. Нервно хихикнула над собственной мыслью, чем, вероятно, напугала Олега.

– Все будет хорошо, – выдал стандартную фразу, от которой воротило больше, чем от «успокойся».

Последнее было сейчас кстати, потому что входная дверь распахнулась и с грохотом ударилась об стену.

Костя замер, напряженно разглядывая меня.

Я бросила на Олега вопросительный взгляд, друг виновато пожал плечами. Конечно, он не мог не позвонить Косте. Одними губами произнесла «спасибо». Он, приняв благодарность и криво усмехнувшись, оставил нас с Костей наедине. Музыкант к этому времени пришел в себя. Он перестал таращиться и крепко обнял меня, прижимая к себе.

– Испачкаешься! – попыталась его оттолкнуть, но мне было не по силам справиться с ним.

– Прости, – прошептал у самого уха. – Даже представить не мог, что случится нечто подобное.

С меня спало оцепенение, будто я не до конца осознавала случившееся, а теперь меня в полной мере охватил эмоции. Стала говорить, путая слова и постоянно теряя мысль, а под конец уже издавала нечто неразборчивое, больше похожее на рыдания.