Амплуа убийцы. Следствие ведёт Рязанцева

Яркое солнце, легко просачиваясь сквозь золотистую органзу, заливало паркетный пол гостиной охрой апрельского света. От зелёного цвета штор и кремового бархата дивана веяло не показной роскошью, а изысканностью вкуса. В квартире царили идеальный порядок и чистота, но, невзирая на это, ощущения «необжитости» ни возникало.

– Серафима Андреевна, посмотрите внимательно, есть ли в квартире следы, указывающие на то, что ваша дочь вчера здесь была?

– Следы? А какие могут быть следы? Она по дому в сапогах ведь не ходит.

– Я имею в виду следы не в буквальном смысле, а… что-то такое… что может… ну одежда, например, в которой она у вас была. Посмотрите на вешалке, в шкафу, в ванной. Если она была дома, то наверняка, переодевалась, загляните в урну с грязными вещами. Надо определить, была ли она вчера в квартире. Заодно проверьте, не пропало ли чего из личных вещей, драгоценностей, например.

Серафима Андреевна в сопровождении Рязанцевой неторопливо обошла все помещения, но никаких результатов осмотр не дал.

– Вроде бы всё на месте. Вещей – тех, в которых она у меня была, я не вижу. – Женщина погладила рукой нежно-розовое покрывало и бросила взгляд на сверкающий чистотой глянец столика трюмо. – Кольцо!

– Что? – Лена не сразу заметила надетое на флакончик духов золотое обручальное кольцо.

– Она его никогда не снимала! Оно ей было немного велико, и она сверху надевала ещё одно с изумрудиком, но его я не вижу. Странно.

– Когда Вероника вас навещала, на ней было обручальное кольцо?

– Я не помню.

– Серафима Андреевна, а у вас телефон Дмитрия Королёва есть? Надо с ним связаться, может она к нему уехала?

– Нет у меня его телефона, – сердито отозвалась женщина, – зачем он мне. Мы с ним не общаемся. И ни Королёв он никакой, а Пирожников.

– Как Пирожников?

– А так. Королёвым он себя сам нарёк. Пирожников – не так благозвучно на слух, по его мнению, а он же артист, – сделала акцент на последнем слове Серафима Андреевна и презрительно скривилась.

– Не любите вы зятя, я вижу.

– А за что его любить? Да и зачем мне? Достаточно, что Верочка его любит. Эх, не зря говорят – любовь зла – полюбишь и козла.

– А могла Вероника к нему уехать?

– Нет. Вместо премьеры? Нет. Она, конечно, его очень любит, но не до такой же степени. Театр для неё святое. Тем более премьера.