Окатанский боец

А когда возвращаю взгляд отцу, то сдавленно вскрикиваю, зажимаю рот ладонью и, делая несколько шагов назад, в ужасе смотрю, как на белоснежной рубашке отца по центру груди расцветает бесформенное чёрное пятно.

– Страх не в опасности, он в нас самих, Эмори, – говорит отец, опасно улыбаясь, и его глаза вспыхивают неоном. Тем самым – цвета морской волны. А в следующий миг он разводит руки в стороны и прыгает вниз, в город, который охвачен огнём.

***

– ОТЕЕЕЦ!

– Всё хорошо, Эри… Всё хорошо, – звучит голос Дьена, и я оказываюсь в его крепких объятиях.

– Я… я…

– Ты не приняла лекарство, верно?

– Я…

Я не могу формулировать речь.

Вырываюсь из объятий Дьена, вскакиваю с кровати, едва не падаю, но вовремя хватаюсь за стальную спинку, делаю глубокий вдох и шагаю по тёплому деревянному полу к окну, чтобы отвесить шторы.

Яркий утренний свет заливает мою маленькую спальную, и крашенные в голубой стены вспыхивают словно неоновые, отчего тошнота вмиг подкатывает к горлу.

Впиваюсь ледяными пальцами в оконную раму и с силой зажмуриваюсь.

Меня трясёт, ночная рубашка намокла от пота, как и волосы, по щекам катятся слёзы и меня всё ещё сковывает от такого страха, какого никогда не испытывала.

– Эри? – ладони Дьена мягко опускаются мне на плечи. – Как ты, лисёнок?

Не могу ответить, в горле ком. Стоит лишь попытаться его сглотнуть, и я взорвусь от рыданий.

– Всё будет хорошо, малыш, – Дьен обвивается руками вокруг моей талии и притягивает к своей груди.

Киваю, хотя совершенно не уверена в своей стойкости. Я раздавлена. Уничтожена не только морально, но кажется, что и физически. Чувствую себя слабой. Чувствую себя маленькой девочкой, которой хочется уткнуться носом в шею отца, вдохнуть его запах и почувствовать себя в безопасности.

Но моего отца больше нет.

Моего отца убили морты.

– Нам пора собираться, Эри.

– Ты… ты говорил отцу, что хочешь на мне жениться?

– Что?.. Нет. Не успел.

– Ясно.

– Прости, Эри.

– За что?

– Я должен был сделать это раньше, чтобы получить его благословение.

***

Оката

Три дня спустя похорон главнокомандующего Окатанских Чёрных кинжалов

– Что? Взять свои слова обратно?! Да ни за что! – Дьен вскакивает на ноги и ударяет кулаком по столу в малом зале советов.