Пусть аисты вернутся!

Пусть аисты вернутся!

Алёна Макаренко

В романе с элементами фантастики два рассказчика: Алина – школьная учительница и Снежана – девятилетняя девочка с непростым характером. У Алины была семья, любимая работа, но авария на ЧАЭС разрушила всё: она стала вдовой и больше не сможет иметь детей. Снежана ненавидит школу и учителей, предпочитая учебе прогулки с друзьями по заброшенным местам. Односельчане тоже не слишком благосклонны к ребенку, сторонясь и называя «цыганским отродьем». Родной дедушка от нее что-то скрывает, а родная мать едва не убила.

Макаренко Алёна

Пусть аисты вернутся!

В память о бабушке Камской Антонине Дмитриевне.

Спасибо за детство!

Часть I

Полынюшка

Глава 1

В гостях и каша вкусная

с. Пуховка Киевской обл.

«Снежана, ты приговариваешься к 7-ми годам расстрела с конфискацией движимого и недвижимого имущества».

– Снежана, открой свои прекрасные очи и воззрись на меня, пожалуйста.

Я открыла глаза и, подперев подбородок рукой, уставилась на фельдшера нашей больницы – Анастасию Ивановну.

– Ты либо в колонию загремишь, либо убьешься, – констатировала она, скептически рассматривая мою поцарапанную физиономию, смачно украшенную фиолетовым синяком.

– Мы поспорили, что я перелезу через забор карги, – начала я свою оправдательную речь.

– Кого?

– Ну, этой – Степанишны, которая нас всегда своей клюкой гоняет от яблонь.

– Конечно, это ведь ее хозяйство, – резонно заметила Анастасия Ивановна.

– А ей жалко? – оттопырив нижнюю губу, спросила я.

Анастасия Ивановна пожала плечами.

– Может, она их продавать пойдет.

– Ай, – я отмахнулась, – яблоком больше, яблоком меньше.

– Снежечка, – сочувственно произнесла наша спасительница Настя, и залила зеленкой мой локоть.

– Ого, уже 9-ть лет как она, – подтвердила. – Олег, зараза, меня не удержал, когда я через забор лезла.

– Это ты так упала, что «фингал» под глазом заработала? – она хмыкнула.

– Да нет, – терпеливо пояснила. – Это я поднялась, отряхнулась, и зацедила Олегу.

Ну, а он, логично, мне.

– Ты же девочка, – Анастасия, наверное, пыталась воззвать к моей совести. Но там, где была совесть, остались одни огрызки.