Как я стал предателем

Ндля американцев назначить полномочным консулом человека, который знает язык страны – это просто невероятное достижение.

– Она на военной базе росла?

– Да. Вы угадали.

– Похоже на нашего Ватанабэ,– заметила Алина.

– Но она не просто чиновник или сорокалетняя девушка из пресслужбы. Джейн Шарп – специалист с мировым именем по вопросам демократии. Её книга «Переделать диктатуру в демократию: ментальные основы освобождения» уже переведена на тридцать языков и вдохновила десятки борцов по всему миру.

– В таком случае, странно, что её назначили в Токио, а не в Саппоро.

– Почему?

– Здесь она была бы поближе к борцам и могла бы давать мастер-классы.

– Почему вы думаете, что почётный консул Джейн Шарп будет давать мастер-классы?

– Все американские авторы книг так делают. Вот я подумал…

– Вы подумали совершенно правильно. Если хотите, я дам вам эту книгу. YMCA уже выпустила русский перевод Новодворского.

– Спасибо, не стоит. У меня три полки на прочтение.

– Вот именно! Образованные молодые люди, которые читают научную фантастику —и есть зерно демократии в обществах советского блока.

Я представил себе Москаля-Ямамото и попытался найти в нём хоть одно зернышко демократии. И решил, что даже природу Будды там отыскать будет легче.

– Подумайте сами,– продолжал Эшенди,– почему выжил Ландау, но не выжил ваш тёзка? Ландау спас Капица, то есть – научное сообщество! Если таких объединений нет, то человек остаётся один на один с государством, партией, диктатором. И будет раздавлен.

– Кажется, понимаю.

– Поэтому какие-то организации, кружки, союзы просто обязаны быть. Пусть неформальные. Обычно у них нет даже названий. Взять, к примеру, унионистов.

– Давайте лучше не будем их брать.

– Почему?

– А они у нас до сих пор под запретом.

– Жалко, здесь Гриши Пачина нет,– вдруг сказала Арина,– Он бы нам всё объяснил. Ты не знаешь, чем он сейчас занимается? По-прежнему протестует, или женился?

– Больше не протестует,– я старался говорить как можно непринуждённей,– и не будет.

– Остепенился?

– Нет. Умер. Простите, мне надо отойти.

Я пошёл в сторону туалета. Убедился, что за мной не наблюдают и быстро выпрыгнул на улицу. За угол и в лакировано-чёрную телефонную будку. Возможно, её тоже прослушивали, но вероятность меньше. В уличных прослушках дежурные краболовы вечно не на своих местах.

Я снял трубку и только потом задумался, кого набирать.

Конечно, стоило бы связаться с краболовкой.