Кель

А потом пришел новый директор и за пару месяцев выбил статус гимназии. Как ему это удалось – никто не знал. Говорят, помогли злые духи.

Барсучонок нарезал круги, размышляя о новой девочке, неубитых монстрах и тысяче других вещей.

Он прошел и второй, и третий этажи и уже готовился спуститься на первый. Но тут из-за спины окрикнули:

– Эй, волосатый!

…и Барсучонок понял, что сегодня не его день. Куда бы он ни пошел и что бы ни делал, неприятный сюрприз был тут как тут.

Он попытался ускорить шаг и как-нибудь скрыться.

– Ну, куда ты бежишь? Поговорить надо! Давай в класс зайдем.

Это были выпускники из спортивного класса. Они служили наглядным примером того, что настоящему дураку не прибавляют ума даже два года дополнительного образования.

Их тупость раздражала настолько, что лаборант не мог их запомнить даже по именам. Вот один в красной куртке сел на парту, второй, длинный, – за учительский стол, а третий сейчас что-то будет говорить.

В пустом классе пахло пылью. На столе – букет искусственных белых астр с обугленными бутонами. Щелкнул замок.

– Мне идти надо…

– Да сядь ты!

Рука схватила Барсучонка за плечо и вдавила обратно в стул.

Лаборант не сопротивлялся. Это была его обычная стратегия – забиться, как барсук в нору, и ждать, пока гроза пройдет мимо.

– Слушай, ты ведь это, в компьютерах шаришь…

– Да, разбираюсь. Что вам нужно?

– У нас тут есть один такой, ну мудак мудаком вообще…

– Если человек мудак, с этим даже компьютеры не помогут.

– Да я не про это! У него комп дома есть, можно вирус какой найти или еще что, чтобы он сломался?

– А вы придите к нему домой и ударьте по компьютеру стулом. Со всей дури.

«Что это я такое говорю?» – подумал Барсучонок. Ответ был точно не в его духе.

– Не, так не получится, – сказал тот, что был в красной куртке. – Нужно что-то, чтобы он не заметил. Вирус какой-нибудь или другая программа. Чтобы все стерло. Начисто.

– Он может заметить и догадаться.

– Да ничего он не заметит, он тупой! Ну что ты, не можешь ничего…

Дальнейшее было мучительно. Нет, они явно не собирались его бить. Происходящее было и хуже, и больней, причем оно болело долгой, изматывающей, почти зубной болью.