Кель

– Я не могу сказать, что люблю охоту, – сказала она, – но я люблю дичь. Уже четвертый год я не пробовала хорошей дичи. У болотной птицы очень интересный вкус. Если можно добраться до духовки, птицу запекают в брусничном варенье и подают с черным перцем. Я, как настреляю, обязательно тебя угощу. Тебе понравится.

– Диана, пощади. Я на обед только чай брал!

Барсучонок хоть и оголодал, но зато немного успокоился. Значит, Диана на кухне умеет не только лупить людей скалкой и орудовать ножом.

Если человек любит вкусно поесть, он не потерян для этого мира.

Они вошли в арку.

– Стоп! – сказала Диана.

– Что такое?

– Нас поджидают. – Девушка вжалась в щербатую кирпичную стену и сделала знак рукой. Барсучонок последовал ее примеру.

– Кто? – прошептал он.

– Видишь, те двое. На лавочке.

На лавочке, под цветочной стеной палисадника, сидели двое. Если бы не подсказка Дианы, Барсучонок прошел бы мимо и никого не заметил.

Один был в стильно потертой куртке, клетчатой рубашке и с ухоженной небритостью на молодом лице.

Напротив него – отяжелевший усач с печальной морщиной на лбу. Несмотря на жару, усач был в пальто и свитере, которые купил, кажется, еще в восьмидесятых.

Они разговаривали. О чем – было не разобрать.

– Тот, который в пальто, мне знаком, – сказала Диана.

– Это какой-нибудь международный террорист?

– Нет. Это Багрымчик, следователь.

– И что теперь делаем?

Диана достала из-под полы пиджака пистолет и проверила.

– Если бы нас хотели убить, – сказала она, – то прислали бы незнакомых. И не стали бы сажать на самом видном месте. Они пришли поговорить. Идем!

– А если они пришли тебя арестовать?

– Это исключено.

– Почему ты так думаешь?

– Следователи не ходят на дом, чтобы допросить или арестовать. Для этого у них есть оперуполномоченные. На счет два отлипаем и идем с непринужденным видом. Раз – два!

Двое на лавочке были слишком увлечены разговором. Они заметили Диану и Барсучонка, когда ребята уже подошли к ним вплотную.

У лаборанта мелькнула мысль, что надо было просто проскочить мимо них и скользнуть в подъезд. А эти двое пусть так бы и ждали до темноты.

Багрымчик изобразил улыбку.

– Здравствуй, Ира Кирунина.

Кель замерла и окатила его взглядом, настолько холодным, что от него замерзла бы и лава.

– Кирунина осталась в старых газетах, следователь Багрымчик, – заявила девушка.

– Ну что ты, Ира, успокойся.