Вероломство, любовь и гнев. Детективно-приключенческий роман

"Трудновоспитуемые", – так называла обоих воспитательница в детском доме, где эти головорезы пребывали, а затем она и её мать поплатились за свои слова, получив от них несовместимые с жизнью удары ножом и удушение.

– Отнесём лодеты Пономарю. Пусть продаст гагаре, а мы отдохнём от жары и беготни. Знает лучше, кому лопаря подойдут, а с книгами на байдан, – вздохнул от длинной тирады, разрабатывая дальнейший план, возомнивший себя великим узурпатором, Цезарь, сожалеющий, что импортные босоножки не его сорок шестого размера и надо срочно продать одинокой, состоятельной женщине, а с реликтовыми иконами сразу мчаться на вокзал.

– У этого барахольщика есть много блатных кошек и малин, – обрадовался Костыль, вспоминая, что у Пономаря, как мелкого вора, были на примете женщины из преступной среды в тайных притонах.

– Он – ботало. Тоже умеет варганку крутить, – пояснил главарь, постоянно позорно подозревая каждого встречного-поперечного во лжи.

– Жучок навозный, а не фраер. Забуреет от ламика, – сказал Костыль, сгребая крошки со стола, бросая на пол, заведомо зная, что Пономарь был мелким вором, а "не уважаемый человек в криминальной среде", как было записано в его характеристике, и будет гордиться рублём перед ними.

Двойники, продолжая изъясняться на блатном жаргоне, не были склонны к суеверию или истерии, но могли изобразить лучше любого артиста припадки шизофрении, эпилепсии, фобии страха, преследования, потери памяти и много чего не свойственного нормальным людям, у кого не было желания мстить за проявления доброжелательности или связываться с уголовным миром.

Удовлетворённые сделкой, гангстеры, буквально пробежали метров двести до дома Пономаря, с размаху кинулись на диван, накрытый тёмно-бордовым покрывалом, тоже украденным из соседнего, двухэтажного дома, куда они не раз наведывались за бесплатным питанием и вещами, где ранее проживала бывшая воспитательница с семьёй.

– Ну и фарт, – прошипел не то со злостью, не то от радости Костыль, что им улыбнулось, наконец, воровское счастье и удача, через минуту наливая себе из кастрюли в стакан компота, быстро выпивая содержимое.

– Ты понял, надо лабазы ставить на уши, – Цезарь предложил начать кражи из продуктовых ларьков.