Вероломство, любовь и гнев. Детективно-приключенческий роман

– Ну хорошо, – порывшись в другом кармане пиджака, доставая пять купюр по десять рублей, вспылил изворотливый Кредо-Штильман, передавая деньги ворам, незаметно придвигая к себе все остальные вещи, разложенные в хаотичном порядке на узком, отполированном годами, прилавке.

– Не лепи горбатого, – возмутился Костыль, вспоминая, как сам давал ложные показания на допросах, обманывая следователя, когда его допрашивали в качестве подозреваемого в убийстве воспитательницы интерната..

– Он опять липозает и собирается липонуть нас, – Цезарь добавил чуть слышно на жаргоне, хрипло покашливая, догадываясь, что приёмщик обманывает и намерен обворовать их.

– Можете проверить ничего больше не найдёте. Всё уже выгребли, гангстеры.

– Значит так, будешь должен, – парировал Костыль с угрозой.

– Нет, лучше возьмём и отнесём сестре то, что не успели продать. Пусть сама промышляет, – вынес постановление чёрствый, от охватившей его жадности, Цезарь, хватая красивые, кожаные, импортные босоножки на танкетке из общей кучи и запихивая к себе назад в опустошенный баул.

– Где ты её сейчас найдешь? – разозлился Костыль, уставясь на двойника как в зеркальное отражение.

– Всё уходите… Конец. Мне надо пересчитать и разложить вещи с прилавка на витрину, – по-деловому проговорил запасливый Кредо-Штильман, вступивший в сговор с отпетыми рецидивистами, по которым тюрьма давно плакала, ставя прилавок на место, разбирая с неохотой и дрожью в руках нелегальный товар, к чему он никак не мог привыкнуть из-за плохого пищеварения и желания бросить всё и умотать куда-то в Европу по родственной линии, дабы снова заняться печатанием новых ярлыков для перешитой одежды.

– Ну и барыга… – возмутился деляга-Костыль, судорожно пересчитывая полученные деньги, отдавая ровно половину своему подельнику.

– Скатертью дорожка, – воскликнул по-женски директор, махая им на прощанье рукой. – Чтоб ноги вашей здесь не было.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – прибитым голосом заключил Цезарь, пряча деньги себе в потайной карман.

– А то милицию вызову, – решил напугать убийц директор, бравируя знанием уголовного кодекса.

– Себе же хуже сделаешь, капиталист, – злорадно произнёс Костыль, толкая подельника в бок, открывая входную дверь, вставленным изнутри, ключом, как будто даже облегчённо, что удачно сдали не экзамен и не зачёт, а в ломбард, украденные на пляже, вещи отдыхающих.