Чертова баба, или Приют для фамильяров

– Соломея.

– Вам не стыдно поднимать руку на ребенка, Соломея?

– А вам не стыдно лезть не в свое дело? – она лишь усмехнулась.

– Чей это ребенок?

– Теперь, выходит, ваш, – женщина прищурилась, наблюдая за моей реакцией.

– Как это? – до меня не сразу дошло.

– Это младшая дочь вашего мужа, господина Редроуза, от первой жены, почившей шесть лет назад.

– И вы так обращаетесь с дочерью Янура?

– А вы нажалуйтесь ему, – нахалка по-свойски мне подмигнула.

– Непременно, благодарю за совет, – съехидничала я.

Думала, леди Редроуз съежится и убежит? Еще чего! Моего характера даже мачеха боялась, уж с прислугой справлюсь как-нибудь!

– А пока что займитесь уборкой, – я взяла тарелку с злополучным варевом и наклонила ее, но оно даже не шелохнулось. – Ничего себе, она приросла к дну, что ли? – тряхнула с силой, и каша противными сгустками шлепнулась на пол.

– Ой! – девочка прикрыла рот ладошкой.

– Да что же вы!.. – служанка всплеснула руками.

– Простите, леди Редроуз такая неловкая, придется вам прибраться тут.

Под кипящими злостью маленькими голубыми глазками Соломеи я взяла со стола корзинку, положила туда хлеб, сыр, еще несколько вещей и протянула руку девочке.

– Пойдем на пикник?

– А можно? – она несмело улыбнулась и покосилась на повариху.

– Ты теперь моя падчерица, стало быть, только мне решать, что тебе можно, а что нет! Ну, идем?

– Идем! – кроха соскочила со стула и вложила маленькую холодную ладошку в мою руку.

– Покажешь, куда? – шепнула я, когда мы вышли из кухни. – Я ведь тут у вас ничего не знаю.

– Покажу, конечно! – она потянула меня к небольшой роще неподалеку.

Под тяжелым взглядом Соломеи мы двинулись к ней. В душе засвербило нехорошее предчувствие. Не умею я заводить друзей, это уж точно, не умею от слова совсем! Но уж лучше без них, чем лицемерить перед мерзкими тетками, которые не гнушаются бить таких замечательных крошек, как та, что сейчас улыбается во весь рот. Кстати, кажется, было сказано, что она младшая дочь Янура.

***

С этого вопроса я и начала, когда мы расположились на живописной полянке неподалеку от небольшого пруда, из которого неслось оглушающее кваканье.

– Нет, миледи, – отозвалась девочка. – У меня есть только старший брат, Том.

– Зови меня Лолой, хорошо? – я достала из корзинки хлеб и отрезала ломоть. – А тебя, кстати, как зовут?

– Генриетта.

Ну надо же! Я хмыкнула.