Чертова баба, или Приют для фамильяров

 – Пока все не сожрешь, из-за стола не выйдешь!

Перед моими глазами тут же встала картинка из детства: я сижу за столом в доме кормилицы в деревне, куда меня отдала мать, после расставания с отцом решившая устраивать личную жизнь. В доме из светло-серого булыжника было не так уж и плохо, но вот характер «воспитательницы» оставлял желать лучшего.

Раздражительная, она вспыхивала мгновенно, и, скорая на расправу, нередко поднимала на меня свою тяжелую руку. А я ангелочком не являлась никогда и потому часто становилась камнем преткновением для ее гнева.

Особые проблемы у нас возникали на почве еды. Готовила эта злюка отвратительно, и ребенку, привыкшему к нормальным блюдам, было сложно даже нюхать то варево, которым его потчевали. В итоге на меня сначала орали, потом отвешивали подзатыльник, а то и вовсе пороли розгами.

А потом я повзрослела и поняла простую истину – с тобой обращаются так, как ты позволяешь. И однажды, когда кормилица надумала отвесить «рыжему наказанию» очередную оплеуху, я просто впилась в ее толстую ладонь зубами, со всей силы.

Поднялся вой – вперемешку с бранными словами. Мне прилетело стулом по спине, было очень больно. Но зато больше она никогда даже не пыталась ударить кусачее ведьмино отродье. Жизнь стала намного лучше.

Я вздрогнула, услышав знакомые слова:

– Жри, сказала!

Вошла на кухню и застыла, глядя на маленькую девочку с косичкой. Малышка сидела на детском стульчике, понурившись, на столе перед ней стояла миска с кашей – мерзкой даже на вид. Крупные слезки девочки капали прямо в серые комки, хрупкие плечики вздрагивали.

Плакала она совершенно бесшумно. Я знала, почему так – громко дети ревут, чтобы привлечь внимание и получить желаемое. А вот так плачут только от настоящей боли.

– Сейчас получишь ведь! – вскипела женщина в фартуке, стоявшая над крохой, уперев руки в пышные бока. – Тресну сейчас! – она замахнулась, и во мне вскипела ярость.

– Не смей, слышишь?! – прошипела я, метнувшись к столу. – Не трогай ребенка, гадина!

Вдарила по деревянной поверхности кулаком так, что тарелка подскочила.

– Леди Редроуз, доброе утро, – совершенно спокойно сказала она и даже присела в реверансе. – Желаете, подам завтрак?

– Она тебя била? – проигнорировав ее, я посмотрела на малышку. – Не бойся, говори.

Та несмело кивнула.

– Как вас зовут? – едва сдерживая гнев, посмотрела на мерзкую повариху.