Домовушка

Волосы выбились из кос и торчали в разные стороны. Вид у Алены был, как у побитой собачонки – жалкий.

– Значит, не придёт Володя ко мне свататься? – в голосе её прозвучала такая боль, как будто сердце её в эту минуту разрывалось на куски и истекало кровью.

– И не собирался. А если бы и собирался, я бы этого не допустила. Пропади из его жизни, исчезни. По-хорошему прошу, – неожиданно тихо и спокойно сказала Клавдия.

– Но я в положении, Клавдия Ильинична! – с трудом выговорила Алёна и не выдержала, разрыдалась.

– И ты думаешь, я поверю, что этот ребёнок Володи? Ты, может, ещё с кем по сараям шляешься! – с презрением в голосе сказала женщина.

Алена побледнела, перестала всхлипывать и истерично икнула. Руки ее тряслись, ноги подкашивались. Ещё немного, и она свалится прямо тут без чувств. Клавдия властно схватила её за локоть и подвела к двери.

– Это твой позор, Алена. Твой и больше ничей! – сказав это, она вытолкала девушку на улицу и заперла за ней дверь.

На ватных ногах Алена кое-как дошла до дома.

И едва перешагнув порог, повалилась на пол без чувств.

***

Небо раскинулось над землей синим куполом. Землю грело горячими лучами солнце. Травы и цветы пахли, ветер ласково касался их тонких стеблей, разносил повсюду аромат разнотравья. Лето летело над деревней, заставляло людей трудиться от рассвета до заката, чтобы обеспечить сытую зиму. Лето опаляло кожу трудящихся темно-коричневым загаром.

Наступил долгожданный сенокос. Сенокос всегда ждали, как праздник.

Молодые парни высматривали во время работы красивых, здоровых, работящих девок, а девки присматривались к парням, краснея от их подмигиваний. Володя и Алёна тоже работали на сенокосе, но они даже не смотрели друг на друга.

После разговора с матерью Володи, Алена больше не встречалась с парнем и даже не видела его. Она тосковала по нему, сердце ее трепетало от воспоминаний об их встречах, разговорах, о первых признаниях в любви друг другу. Алена долго не могла осознать, что вся их любовь рухнула в один миг, и теперь Володя даже знать ее не хочет.

И что самое ужасное – никому не нужен был ребенок, что рос в ее чреве. Никому, даже ей самой…

Ребенок мешал Алене – ее от всего тошнило и постоянно кружилась голова. Она стала хуже работать, мать ругала ее, а однажды даже побила за то, что она не наносила в баню воды. Про свое положение Алена сказать ей не решалась, думала, что та ее и вовсе убьет, если узнает.