Домовушка

Голова закружилась, и, чтобы удержаться на ногах, она схватилась за забор. Около нее прошли двое парней-конюхов. Взглянув на Алену, парни засвистели и загоготали. Она отвернулась, сгорая от стыда, а потом накинула платок на голову и быстро пошла от конюшни по дороге, ведущей в деревню.

***

– Придет, не придет. Придет, не придет, – шептала Алена, один за другим обрывая лепестки с ромашки.

Она гадала так уже несколько дней подряд, но ромашки врали, и сваты так и не шли. А Алена ждала – каждое утро прихорашивалась, надевала нарядное платье, прибирала их маленький, убогий дом и пекла свежий хлеб.

Пусть они живут скромно, но хлеб-соль для дорогих гостей у них всегда найдется.

Когда же, спустя несколько недель ожидания, Алена поняла, что Володя с родителями к ней не придет, она пришла в растрепанных чувствах к дому обманщика и без страха постучала в окно. В окне тут же показалась Клавдия, Володина мать, и пока Алена ждала ее, у нее тряслись колени от волнения.

Клавдия не вышла на улицу. Торопливо оглянувшись по сторонам, переживая о том, что кто-то их увидит, она поманила Алену в сени.

А когда девушка зашла, женщина, не говоря ни слова, схватила ее за косы и стала трепать, как провинившуюся собачонку. Алена, не ожидав такой встречи, сначала не сопротивлялась, но, когда ей стало казаться, что Клавдия сейчас выдерет ей все волосы, она закричала и схватила ее за руки.

– Что вы делаете? Перестаньте!

Клавдия, не выпуская из рук волос девушки, прошипела ей в ухо:

– Я все знаю про вас с Володей.

Он мне рассказал. Вот только я не позволю какой-то там оборванке ломать жизнь моему сыну.

Она оттолкнула Алёну, та упала на пол, ударившись о стену.

– Исчезни! Сгинь, мерзавка! – зло прошептала Клавдия.

Лицо женщины, искаженное яростью и налившееся пунцовой краской, испугало Алёну, и из ее глаз брызнули слезы.

– Клавдия Ильинична, мы же любим друг друга! – взмолилась Алёна, – Володя хочет жениться на мне.

– Ничего Володя не хочет. Он сам мне так сказал.

Это ты за ним бегаешь, проходу не даёшь.

– Володя любит меня, Клавдия Ильинична! – тихо возразила Алёна.

– Да какая-такая любовь? – Клавдия прищурилась и неприятно ухмыльнулась.

– Сильная, – выдохнула Алёна, – самая настоящая любовь.

– Ох и дуреха ты, Алёна! Мать твоя непутевая, и ты такая же выросла дуреха, – женщина выплюнула эти слова Алене в лицо и сжала зубы, – не любовь это, а блуд.

Алена опустила голову, из глаз на платье капнули крупные слезы.