Однажды на девичнике

–– Как это? Ну допустим. А зачем тогда ты мне это все рассказала? Как ребенку показала конфетку, а потом отобрала.

–– Ну пап! Антон хочет быть уверенным, что я его люблю, что буду верна ему, что не предам, – я нервно теребила пиджак, не зная как сказать о самом главном. Нужно было хоть речь какую-то написать что ли.

–– Мне не нравится начало, Рит. Если он не уверен, что ты его любишь, на какой хрен жениться? – папа отпил виски из бокала и непонимающе дернул плечами. – Как этот тип хочет убедиться в твоей любви?

–– В общем, он хочет, чтобы у нас все было общее.

–– Что ты сейчас сказала?

Папа встал с кресла и сделал шаг ко мне, от чего я вжала голову в плечи. Выглядел он если не угрожающе, то очень и очень недружелюбно.

–– Ну после свадьбы у нас же все равно все будет общим, – с улыбкой на лице попыталась оправдаться я.

Наверное, отец бы растерзал меня живьем прямо в своем кабинете, если бы не спасительный стук в дверь, раздавшийся очень вовремя.

Не дожидаясь ответа папы, посетитель открыл дверь и прошел внутрь.

–– Владимир Антонович, у меня важная информация. Это о Вашей доче… – не договорив, мужчина оторвал глаза от бумаг и удивленно уставился на меня. – Здравствуйте, Маргарита Владимировна. Я, наверное, попозже зайду.

Мужчина уже собирался уходить, но отец остановил его одним злобным рыком и заставил вернуться на место.

–– О какой еще дочери и какая у тебя информация? А, Саша?

Саша.... В моей голове никак не всплывал образ этого мужчины.

Может быть, коллега? Или какой-нибудь богатый клиент, а может инвестор?

Мужчина лет тридцати был стильно причесан и гладко выбрит. Его правильные черты лица и карие, почти черные, глаза завораживали и приковывали взгляд. На спортивной фигуре хорошо сидел классический костюм в синюю клетку, из-под которого виднелась белоснежная рубашка.

–– Рит, это мой помощник и моя правая рука.

–– Папа, это же он. Это с ним я изменила Антону в клубе!

Не успела я как следует убедиться в своих догадках, как папа технично ударил мужчину по лицу, кажется, сломав ему нос.

Александр даже не пискнул. Только склонил голову, зажмурил глаза от боли и схватился левой рукой за окровавленную часть тела.